Сияние любви - Тейлор Джонс

Генриетта вновь закрыла глаза и вся отдалась своим новым ощущениям.

Рука Брендана лежала у нее на бедре. Круговыми движениями он ласкал кожу, от этого становилось так жарко... Руки поднималась по ноге все выше и выше, к тому месту, котoрое стало уже мокрым и жаждало прикосновений...

Генриетта гладила Брендана по густым волосам, н вдруг замерла. Она почувствовала под рукой узкое длинное углубление.

Осторожно проведя пальцами дальше, Генриетта нащупала широкий огрубевший шрам. Он заканчивался посреди шеи, лишь чуть-чуть не доходя до позвоночника.

– Не трогай, – попросил Брендан, убирая руку Генриетты со своей головы.

– Что это? – спросила встревоженная Генриетта. Брендан вытащил руку из-под юбок.

– Просто несчастный случай, ничего более.

– Несчастный случай? – с сомнением в голосе переспросилa Генриетта. – Больше похоже на то, что кто-то попытался снять с вас скальп, сэр.

– Скорее, голову, – невесело улыбнулся Брендан. – Жители Индии и Бирмы охотятся за головами, а не за скальпами. Один молодой воин решил, что моя голова будет неплохо смотреться на его пике.

Генриетта в порыве чувств схватила Брендан за руку. Она представила его лежащим лицом вниз в грязи, в то время как какой-то полуголый маленький человечек пытается отпилить ему голову.

– Это просто ужасно. Как же вам удалось убежать?

– Мне не удалось. Его отец, вождь племени, остановил его после первого же удара. Видите ли, этот молодой воин был еще новичком. Будь он обращенным, меня бы уже не было в живых.

– И уж разумеется, потом вы хорошо посмеялись над этой историей за ужином? – в раздражении произнесла Генриетта. От одной мысли о том, что Брендан мог умереть, ей становилось не по себе.

– Едва ли. Я был серьезно болен несколько недель. Вождь поместил меня в своем доме, и его жена ухаживала за мной. Над проломленной головой в тропиках смеяться не следует.

Генриетта попыталась посмотреть на шею Брендана сзади.

– Поэтому вы носите такие длинные немодные волосы? Чтобы скрыть ту часть шрама, которую иначе видно?..

Он одарил ее одной из своих чарующих улыбок и притянул ее к себе.

– А вы сообразительная маленькая обезьянка. – И ткнулся носом в ее лицо, путаясь поцеловать еще раз.

Генриетта увернулась от поцелуя. Да, отрицать это было сложно. В мужских объятиях она таяла как воск. Брендан хотел обладать ею, но и она ничуть не меньше хотела отдаться ему. Это пугало Генриетту.

Но она не могла этого сделать, ведь ее сердце принадлежало Феликсу.

Генриетта постучала в крышу, подавая таким образом кучеру сигнал остановиться. Они уже должны были быть недалеко от парка: Оставшееся расстояние до дома Хэнкоков она могла пройти и пешком. Когда карета остановилась, Генриетта подняла мантилью, взяла сумочку и спрыгнула на землю.

– Я сказал что-то не то? – спросил Брендан. В голосе его слышалась насмешка. Или сарказм? – Вы рассердились, что я назвал вас обезьянкой? – Он тоже выпрыгнул из кареты и следовал за Генриеттой.

О Боже! Она смотрела прямо перед собой. Они оба ужасно выглядели, одежда в беспорядке, волосы спутаны, оба без верхней одежды. Люди на улице начинали коситься на них.

Брендан догнал ее и схватил за руку.

– Почему вы убегаете от меня?

– Вы не можете меня больше целовать, – прошипела Генриетта и вырвала руку.

– Почему нет? Я же знаю, что вам нравится, когда я к вам прикасаюсь.

– Просто...

– Просто – что? – Брендан опять зло смотрел на Генриетту, и от этого ей становилось не по себе. Он был такой большой и грозный.

Но она должна сказать ему правду.

– Я люблю другого человека, – тихим голосом проговорила Генриетта.

– А у меня создалось впечатление, что вы и этот преподобный Туакер...

– О Боже. Это не он!

– Тогда кто же? – резким тоном спросил Брендан. Казалось, он готов прямо сейчас разыскать наглеца и врезать ему как следует.

– Я не могу сказать вам.

– У вас есть тайный любовник? – Брендан говорил громко, в его голосе слышалась издевка, и уже несколько людей хихикали, показывая на них пальцами. Не обращая на них внимания, он схватил Генриетту за плечи и слегка встряхнул. – Скажите мне, кто он, черт бы его побрал!

– Отпустите меня! Мне больно! – взвизгнула Генриетта.

– Скажите мне, кто он!

– Феликс Блэкстон, – выдохнула она и, скинув с себя руки Брендана, оставила его одного.

– Послушай, Туакер! Ты никогда не добьешься своего, если будешь скрываться и прятаться. Иди и возьми ее. Да, просто возьми ее!

Сесил Туакер и сквайр Перселл сидели в библиотеке городского дома Перселлов.

Не то чтобы хозяин дома когда-либо читал книги. Туакер быстро обнаружил, что большинство томов на полках всего лишь коробки, выглядевшие как книги. Сквайр хранил в них бутылки бренди и рома про запас.

– Вы хотите сказать, – продолжил Туакер, скривив губу в презрении, – что я должен просто взять вашу дочь силой?

– А почему бы и нет, сынок? Я так и сделал, когда женился на ее матери.

Сквайр Перселл довольно хрюкнул, вновь наполняя ромом свой стакан.

– Но я же все-таки священник. – Туакер покраснел, вспомнив о своем поведении в доме Хэнкоков.

– Но ты же мужчина, не так ли? – Туакер молчал.

– Послушай, ты, чертов священник! Я собираюсь отдать тебе свое поместье. Этот слабак, которого я зову сыном, никогда не подарит мне наследника. Я пообещал тебе все – все, что у меня есть, если ты женишься на моей дочери и произведешь мне наследника. Иначе линия Перселлов исчезнет быстрее, чем этот ром. – И в качестве иллюстрации своих слов сквайр опрокинул в себя содержимое бокала.

– Да, я знаю. – Туакер принялся нервно мять руки. – Проблема в том, что я больше не могу встретиться с вашей дочерью. Ваша свояченица превратила свой дом в настоящую крепость.

Перселл хохотнул:

– Филиппа всегда была склочницей. Черт возьми, она даже пыталась когда-то расстроить мою свадьбу с ее сестрой.

– Кроме того, – продолжал Туакер, – после того скандального случая у Хардкаслов, в котором принимали участие вы, нас больше не принимают в обществе.

– Ерунда! Не первый раз мне дают ногой под зад.

– Ну, для меня это был первый, – с недовольным видом заметил Туакер.

Перселл потер свой малиновый нос и сказал:

– Послушай, даже если высший свет больше не будет приглашать нас на разные сборища, это не значит, что мы не можем взять дело в свои руки. У меня нюх, как у собаки, парень, и я чую, что в усадьбе Тиллингемов скоро будет праздник. Мы разобьем лагерь в ближайшей деревне. Если я правильно помню, в «Веселой черепахе» подают неплохую выпивку.