Под угрозой скандала - Аманда Маккейб

– Сэр Дэвид! – крикнула Эмма.

Он обернулся. Его красивое лицо не выражало ничего, кроме вежливости.

– Да, миссис Каррингтон?

– Я… я надеюсь, вы не сердитесь за… сегодняшний урок? – сказала она, переводя дыхание и страстно желая, чтобы Дэвид не смотрел на нее, как на врага. – Этого больше не повторится. Мистер Каррингтон появился неожиданно и…

– Миссис Каррингтон, прошу вас, не беспокойтесь, – вежливо и равнодушно ответил Дэвид. – Я не вправе вмешиваться в ваши семейные дела. Я забочусь только о своей дочери.

Значит, по его мнению, общество Эммы не подходит для Беатрис?

– Разумеется, я только…

– Дэвид, дорогой! Что ты здесь делаешь?

Из мануфактурной лавки на другой стороне улицы вышли миссис Смит и ее подруга миссис Хардинг. Дэвид повернулся к ним.

Не желая, чтобы сестра Дэвида и мисс Хардинг заметили ее волнение и растерянность, Эмма вернулась в лавку и захлопнула за собой дверь. Не хватало еще, чтобы о ней опять поползли слухи. Подойдя к окну, чтобы опустить жалюзи, Эмма увидела, как Дэвид берет мисс Хардинг под руку, а она кокетливо улыбается ему.

Отвернувшись, Эмма подошла к прилавку и принялась машинально перебирать книги. Мистер Лорн исчез за книжными шкафами.

У Филипа на лице появилось выражение искреннего удивления.

– Если в этой деревне всегда так весело, Эмма, я поражаюсь, что ты все еще здесь, – сказал он. – Особенно после Италии и Германии. Ничто не может сравниться с тамошней жизнью, ведь правда?

Эмма вспомнила все эти курортные городки, казино, танцевальные залы и подвыпивших мужчин.

– Нет. Именно поэтому я вернулась сюда. И именно поэтому я стараюсь начать здесь новую жизнь, жить так, как живут эти люди.

Пока что у нее это плохо получалось.

– С такими сухарями, как сэр Дэвид Мартон? Ты меня поражаешь. Он даже сейчас выглядит как сухарь, а ведь разговаривает с такой прелестной девушкой, как мисс Хардинг.

Охваченная внезапным приступом гнева, Эмма швырнула книгу на прилавок. Когда-то она и сама считала Дэвида «сухарем», но тогда она была юной и глупой. Это было до того, как жизнь с Генри показала ей, что такое «веселье». Теперь Эмма понимала, какой дурочкой она была.

Но теперь для сожалений уже слишком поздно.

– Сэр Дэвид очень уважаемый и приятный джентльмен, – сказала она. – Зачем ты приехал, Филип? Я знаю, это место кажется тебе унылым болотом.

Филип с улыбкой посмотрел на нее:

– Разумеется, я приехал, чтобы встретиться с тобой, Эмма. Мы так внезапно расстались после смерти Генри.

– Какой у меня был выбор? Пришлось вернуться домой.

– Но у тебя был выбор. Я предлагал тебе свою помощь, Эмма. И совершенно искренне.

Эмма закрыла глаза, стараясь справиться с болью, которую причиняли ей воспоминания о прошлой жизни. Она чувствовала себя такой одинокой, такой потерянной. Ей так хотелось иметь дом – место, в котором царит покой и радость.

В те драгоценные мгновения, когда Дэвид целовал ее, Эмме казалось, что она обрела желаемое.

– Ты был очень добр ко мне, Филип, – сказала она.

Его лицо помрачнело.

– Я хотел быть для тебя больше, чем просто другом, Эмма, но ты не позволила мне.

Она в замешательстве посмотрела на книжные шкафы, за которыми скрылся мистер Лорн.

– Позволь мне проводить тебя домой, – сказал Филип. – Нам о многом надо поговорить.

Эмма не хотела идти с ним домой. Не хотела, чтобы ей напоминали о прошлом, не желала оставаться наедине с этим мужчиной, когда все ее мысли были о Дэвиде. О Дэвиде, который, наверное, не захочет больше видеть ее. Однако Эмма понимала, что ей придется выслушать Филипа, ведь он ее единственный друг.

Она взяла шляпку, дневник и попрощалась с мистером Лорном. Когда они вышли из лавки, экипажа Дэвида уже не было, миссис Смит и мисс Хардинг тоже нигде не было видно. Леди Уилингтон, проходящая мимо, остановилась поздороваться с Эммой и запечатлела на ее щеке поцелуй.

– Миссис Каррингтон, дорогая, как приятно вас снова видеть! – воскликнула леди Уилингтон. – Извините, спешу. У меня встреча в церкви с миссис Смит, мисс Хардинг и моей будущей невесткой. Думаю, в скором будущем мы услышим свадебные новости.

Эмма рассеянно размышляла о том, что случилось сегодня, но ей не хотелось быть невежливой с леди Уилингтон.

– Неужели?

– О да! – усмехнулась леди Уилингтон. – Миссис Смит совершенно уверена, что ее брат вот-вот сделает предложение мисс Хардинг. Для нашего маленького общества это целое событие, вы не находите? Новая леди Мартон в Роуз-Хилл…

Дэвид собирается обручиться? С мисс Хардинг? Эмма могла только надеяться, что потрясение, которое она испытала, не отразилось на ее лице.

– Да, в самом деле, – вынуждена была согласиться она.

– Впрочем, не следует особенно полагаться на информацию, поступающую от миссис Смит, – сообщила леди Уилингтон. – Я лишь надеюсь, что мой сын, как викарий этого прихода, не останется без работы. Приходите на чай, дорогая, и мы с вами обо всем поговорим!

Словно в тумане, Эмма повернула на дорогу, ведущую в Бартон. Филип молча шел рядом. Вскоре деревня осталась позади.

– Так, значит, твой уважаемый сэр Дэвид женится на очаровательной мисс Хардинг, – сказал Филип. – Любопытно.

Эмма посмотрела на него и заметила в его глазах что-то похожее на гнев. Филип тут же улыбнулся.

– Ты знаком с мисс Хардинг, Филип?

– Встретил ее по приезде сюда. Она и сэр Дэвид – совершенно разные люди. Впрочем, все мы должны делать то, что должны.

– Поэтому ты здесь?

– Я приехал, только чтобы убедиться, что с тобой все в порядке.

– Можно было не тратить время на столь долгое путешествие, ты мог бы написать. Я же знаю, как тебе нравилась жизнь в Европе.

Филип долго молчал. Тишину нарушал лишь хруст гравия под их ногами и щебетание птиц в живой изгороди.

– Я хотел увидеть тебя, Эмма, – сказал он мрачно. – А еще я хотел показать тебе кое-что. Поверь, мне не доставит это удовольствия.

– Не доставит удовольствия? – озадаченно спросила Эмма. – О чем ты говоришь?

Филип достал из кармана сложенный листок бумаги. Они остановились у ворот Бартона и Филип протянул Эмме листок.

Пробежав его глазами, она увидела, что это вексель, подписанный Генри и выданный почти год назад, незадолго до его смерти. Оказалось, Генри проиграл в карты герру Готтфриду, которого Эмма хорошо помнила. А герр Готтфрид переписал вексель на Филипа.

Сумма, указанная в документе, была огромна.

Эмма не знала, что делать.