Орудие ведьмы - любовь - Нора Робертс

Тоннель опять сузился и завернул в какое-то помещение, которое она для себя определила как своего рода мастерскую черного мага.

Распятые на каменных стенах тушки летучих мышей с расправленными крыльями напоминали леденящие кровь творения безумного художника. На полках стояли сосуды с тягучей жидкостью, в которой плавали обглоданные до костей птичьи лапки и головы, внутренние органы животных и даже, как с ужасом догадалась Брэнна, людей, дохлые крысы и прочая нечисть.

В помещении горел огонь, над ним кипел котел, от которого шел омерзительный зеленый дым.

Слева от очага высился каменный алтарь, освещаемый сальными свечами черного цвета и залитый кровью лежащего на нем козла с перерезанным горлом.

Кэвон собирал бьющую из тела животного кровь в чашу.

Брэнна поняла, что он моложе. Хотя колдун работал стоя к ним спиной, было видно, что ему меньше лет, чем тому Кэвону, которого она знает.

Он сделал шаг назад, опустился на колени и высоко поднял чашу.

– Вот кровь, дарю тебе в порядке приношенья. Прими же и вкуси как угощенье. Питайся от меня, я ж буду от тебя питаться. И сила, что во мне, пусть будет только разрастаться.

Он выпил из чаши.

Гул сделался ритмичным, как биение сердца.

– Этого мало! – прошептал Фин не своим голосом. – Он еще слаб и бледен.

Брэнна встревоженно стиснула ему руку.

– Оставайся со мной!

– Я с тобой. И с ним тоже. Козлы, бараны, полукровки. Если сила – это жажда, утоли ее! Если голод – насыться! Если похоть – удовлетвори ее! Бери что хочешь!

– Больше! – проговорил Кэвон, вновь поднимая чашу. – Ты обещал мне больше. Я твой слуга, я твой воин. Я твое вместилище. Ты обещал больше!

– Большее требует большего, – тихо проговорил Фин, и глаза его светились зеленым светом. – Кровь от крови твоей, как и прежде. Возьми ее, пролей ее, изведай ее – и у тебя будет больше! Ты станешь мной, я стану тобой. И так без конца и края. Вечная жизнь, безграничное могущество! А Смуглая Ведьма, которой ты жаждешь, станет твоей. Она преклонит пред нами и тело свое, и свое могущество.

– Когда? Когда ты дашь мне больше? Когда я заполучу Сорку?

– Пролей, возьми, изведай. Кровь от крови твоей. В кубок, из губ твоих. В котел. Докажи, что достоин!

Из руки Фина ушло все тепло. Брэнна сжимала ее двумя руками, отдавая все, что было в ее силах.

– Я достоин! – Кэвон поставил чашу и встал, чтобы взять кубок. И повернулся.

Только сейчас Брэнна увидела в тени женщину. Старую женщину, закованную в цепи и дрожащую от невыносимого холода.

Он подошел к ней с кубком в руке.

– Пощади! Пощади и меня, и себя. Ты навлекаешь на себя проклятье. Он лжет! Он лжет тебе, лжет всем. Он опутал тебя ложью, как ты опутал меня цепями. Освободи меня, Кэвон. Спаси меня и спасись сам!

– Ты всего лишь женщина, к тому же старуха, и твоя ничтожная сила тебя покидает. Ты ни на что другое больше не годишься.

– Но я твоя мать!

– Что ж, ты меня уже родила, – проговорил тот и одним взмахом руки перерезал ей горло.

Сраженная увиденным, Брэнна в ужасе вскрикнула, но ее крик утонул в нарастающем реве. Воздух задрожал от напора энергии, черной, как бездонная пропасть, и тяжелой, как сама смерть.

Кэвон наполнил чашу, выпил и наполнил снова. Отнес к котлу и сквозь дым влил внутрь. И тотчас дым из зеленого стал алым, как кровь.

– Так, а теперь кровь отца, – словно подсказывал ему Фин. Кэвон взял какой-то флакон и вылил его содержимое в котел. – Говори! – Брэнна все держала руки Фина в своих и чувствовала, как его холодные, будто ледяные, пальцы то сгибаются, то разгибаются. – Произнеси обет, свяжи себя клятвой!

– Кровь в кровь вливаю я и пью. И силу обрету, коль голод утолю. Кровь смертного и кровь козла смешаю, в котле они пускай вскипят и к темным силам глас мой обратят: судьба моя и имя в вашей власти, и сила, что во мне, лишь вам подвластна. Чрез врата меня бессмертьем одарите, меня ж в вместилище свое вы превратите. Теперь я бог, и демона вмещаю, отныне родом я людским повелеваю. По праву крови и по праву высшей силы лишь прикажу – моею станет до могилы. Пусть Ведьма Смуглая Кэвону покорится! Бессмертен тот, в ком сила темная таится. Бессмертным я отныне нарекаюсь и от людской своей природы отрекаюсь!

Он протянул руку сквозь дым, внутрь котла и голой рукой достал оттуда амулет и знакомый им кроваво-красный камень.

– Я силой черною к присяге приведен. Отныне мой удел определен.

Он воздел амулет над головой, а сияющий камень возложил себе на грудь.

Ветер взревел смерчем, а Кэвон с горящими, как его камень, глазами воздел руки к небесам.

– И я рожден!

С алтаря соскочил волк, черный, свирепый. Он прыгнул к Кэвону и под оглушительный раскат грома вошел в него, будто ввинтился.

Невидимое нечто издало торжествующий рык – такой силы, что задрожали даже камни.

Он повернул голову. Пронзая тьму и тени, его огненный взгляд уперся в Брэнну.

Когда он обеими руками сделал резкий взмах в ее сторону, она подняла руку, приготовившись отбить поток направленной на нее магической энергии. Но Фин быстро развернул ее и прижал к себе. Что-то загрохотало, что-то занялось огнем.

И Фин рассеял заклятие.

Получилось слишком быстро и довольно рискованно. Брэнне пришлось крепко вцепиться в Фина – и чтобы согреть его, ибо все его тело оставалось ледяным, и чтобы удержаться самой и не пролететь дальше, чем нужно.

Сперва она услышала голоса, которые ее направляли. Голос Коннора был тверд, как скала, и невозмутим, как гладь озера в тихую погоду. Затем к нему присоединился голос Айоны.

«Теперь держитесь крепче! – звучал у нее в ушах голос Коннора. – Мы вас ведем. Ведем обоих. Вы уже почти дома. Почти на месте».

В следующий миг она очутилась дома, в полуобморочном состоянии, с трясущимися руками и ногами, но в теплой и светлой комнате.

Брэнна еще не пришла в себя, когда Фин выпустил ее из объятий и сполз на колени.

– Он пострадал. – Брэнна опустилась рядом. – Дай посмотрю. Дай я тебя посмотрю! – Она взяла его за подбородок, отвела назад упавшие на лицо волосы.

– Запыхался, только и всего.

– Да у него свитер на спине дымится! – воскликнул Бойл и был тут как тут. – Как тогда рубашка у Коннора.

Брэнна не успела даже шевельнуться, а Бойл уже стягивал с приятеля свитер.

– Он обожжен. Не так глубоко, как тогда Коннор, но почти вся спина, смотри!

– Надо его положить на живот, – велела Брэнна.

– Еще чего! Не собираюсь я лежать распластанным на полу, как…