Сделка - Эль Кеннеди

И в следующее мгновение меня охватывает паника, которая и вынуждает прервать поцелуй.

Я втягиваю в себя воздух.

– Вот. И как? – Я стараюсь не показывать, как все это на меня подействовало, но дрожь в голосе выдает меня.

Глаза Гаррета похожи на расплавленный металл.

– Так и не понял. Слишком быстро, чтобы можно было оценить. Мне нужно еще попробовать.

Гаррет своей ручищей обхватывает мою щеку.

По идее я должна была воспользоваться этим моментом, чтобы уйти.

Но вместо этого я тянусь к нему за новым поцелуем.

И он получается таким же сказочно-невероятным, как первый. Язык Гаррета прикасается к моему, я глажу его по щеке, и это становится огромной ошибкой, потому что от прикосновения к щетине удовольствие, устроившее хаос в моем теле, только усиливается. Лицо Гаррета сильное, мужественное и очень сексапильное, и вот эта мужественность подстегивает мое желание. Я не ожидала этого, но, черт побери, я хочу большего.

С мучительным стоном я изгибаюсь и впиваюсь в его губы, а мой язык настойчиво принимается исследовать его рот. Нет, не настойчиво – жадно. Я испытываю настоящий голод.

Гаррет запускает руки в мои волосы и прижимает меня к себе. Другой же рукой он обхватывает меня за бедра, чтобы я никуда не делась. Я сосками чувствую его твердую, как камень, грудь, и мне передается бешеное биение его сердца. Он также возбужден, как и я. Его грубый, хриплый стон щекочет мои губы и заставляет мое сердце бешено биться.

Со мной что-то происходит. Я не могу остановиться. Меня это очень затягивает. И хотя сначала в голове у меня был холодный расчет, сейчас я уже не владею собой.

Гаррет целуется умело и уверенно, и от того, что он делает с моим ртом, у меня перехватывает дыхание. Когда он прихватывает зубами мою нижнюю губу, на это тут же отзываются мои соски. Я упираюсь ладонью ему в грудь, чтобы удержаться и не позволить себе свалиться в пропасть безумного наслаждения. Гаррет отрывается от моего рта, и я чувствую его горячие губы на подбородке, а потом на шее, он целует меня открытым ртом, отчего по всему телу идут мурашки.

Я слышу страдальческий всхлип и с удивлением понимаю, что это я его издала. Мне отчаянно хочется снова ощутить его губы на моих губах. Я хватаю его за волосы, чтобы вернуть его рот на место, но темные пряди слишком коротки, чтобы их можно было удержать. Тогда я просто поднимаю его голову, и это вызывает у него смешок.

– Ты этого хочешь? – хрипло произносит Гаррет, его губы находят мои, и его умелый язык снова врывается в мой рот.

Я издаю сладостный стон именно в тот момент, когда дверь спальни распахивается.

– Привет, Джи. Я хочу попросить у тебя…

Дин замирает как вкопанный.

Я испускаю вопль ужаса, шарахаюсь от Гаррета и вскакиваю.

– Упс. Не хотел мешать. – Физиономия Дина расплывается в усмешке, и под лукавым взглядом его зеленых глаз у меня начинают пылать щеки.

Я возвращаюсь в реальность быстрее, чем произнести «самая большая ошибка». Проклятье. Меня застукали, когда я целовалась с Гарретом Грэхемом.

И наслаждалась этим.

– Ты не помешал, – выдаю я.

Судя по виду, Дин с трудом сдерживает смех.

– Разве? А выглядит все так, будто помешал.

Несмотря на дикое смущение, я заставляю себя поднять глаза на Гаррета и безмолвно молю его поддержать меня, но выражение на его лице приводит меня в замешательство. Глубокая сосредоточенность с добавлением раздражения, правда, раздражение направлено на Дина. И к этому примешивается еще доля изумления, как будто ему не верится, что мы тут кое-чем тут занимались.

Мне тоже не верится.

– Так вот что вы делаете, когда уединяетесь здесь, – растягивая слова, говорит Дин. – Глубоко и интенсивно изучаете предмет. – Он жестом изображает кавычки и радостно смеется.

Его подколки раздражают меня. Я не хочу, чтобы он думал, будто у нас с Гарретом… что-то есть. Будто всю последнюю неделю мы дурачились таким образом втихаря от них.

И это означает, что я должна подавить его подозрения в зародыше. КМС[30].

– Между прочим, Гаррет помогает мне оттачивать навыки, – как можно более обыденным тоном говорю я Дину. Говорить правду не так унизительно, как давать пищу для его воображения, но, высказанная вслух, правда звучит дико. Ага, я оттачиваю мое умение целоваться с капитаном хоккейной команды. Так, мелочи.

Дин хмыкает.

– В самом деле?

– Да, – твердо говорю я. – Мне предстоит свидание, и твой друг считает, что я не умею целоваться. Поверь мне, между нами ничего нет. Совсем. – Я понимаю, что Гаррет до сих пор не произнес ни слова, и поворачиваюсь к нему, ожидая от него поддержки. – Правда, Гаррет? – многозначительно спрашиваю я.

Он откашливается, но его голос все равно звучит глухо:

– Правда.

– Ладно… – Глаза Дина весело блестят. – Ловлю тебя на слове, куколка. Покажи, чему ты научилась.

Я изумленно хлопаю глазами.

– Что?

– Если бы врач сказал, что тебе осталось жить десять дней, ты бы обратилась за консультацией к другому специалисту, верно? Ну, если тебе так хочется выяснить, насколько хорошо ты целуешься, тебе нельзя полагаться только на мнение Гаррета. Тебе нужна еще одна консультация. – Он с вызовом изгибает бровь. – Покажи мне, что ты умеешь.

– Хватит строить из себя идиота, – вмешивается в наш диалог Гаррет.

– Нет, в его доводах есть резон, – ляпаю я, и мой здравый смысл орет во все горло. Что?!

Есть резон? Очевидно, жаркие поцелуи Гаррета превратили меня в чокнутую. Я взбудоражена и смущена, а главное, я обеспокоена. Обеспокоена тем, что Гаррет поймет, что я… Что? Что никогда раньше поцелуи на меня так не действовали? Что я получала удовольствие от нашего поцелуя? Что я люблю каждое его мгновение?

Да и да. Это именно то, чего он не должен понять.

Поэтому я неспешным шагом иду к Дину и говорю:

– Ну, давай, консультируй.

Он явно изумлен, но все равно улыбается. Он потирает руки, затем разминает пальцы, как бы готовясь к поединку, и этот нелепый жест вызывает у меня смех.

Когда я подхожу к нему вплотную, от его бравады не остается и следа.

– Я пошутил, Уэллси. Ты не обязана…

Я обрываю его на полуслове, приподнимаясь на цыпочки и целуя его.

Ну, я даю! Целую одного сокурсника за другим!

На этот раз нет никакого огня. Никакого трепета. Никакого сметающего все преграды желания. Этот поцелуй ничто по сравнению с поцелуем Гаррета, но Дину, кажется, нравится, потому что он издает стон, когда я приоткрываю губы. Его язык рвется в мой рот, и я впускаю его. Всего на несколько секунд. А потом я отступаю на шаг и придаю своему лицу самое беспечное выражение.