Портрет моего сердца - Мэг Кэбот

— Перестань суетиться. Говорю тебе, со мной все в порядке.

Это были первые слова, которые услышала Мэгги, входя в спальню. Так как произнесены они были весьма раздраженным тоном, она сразу почувствовала облегчение. Если Джереми может скандалить, значит, рана не очень серьезная.

Однако выглядел он ужасно. Он лежал полуголый (а возможно, и голый, поскольку был до пояса укрыт простыней) на горе подушек, кожа в свете мерцающих свечей казалась восковой, особенно по контрасту с бинтами на правом плече.

— Я только хотел посмотреть, кровотечение прекратилось или нет, — грубовато произнес человек, которого Мэгги раньше никогда не видела, судя по всему, личный слуга.

Он только что взобрался по ступенькам к огромной постели Джереми и теперь пытался заглянуть под повязку. Но сделать это ему никак не удавалось: мешали сопротивление герцога и собственная деревянная нога. Как, должно быть, трудно с одной ногой удерживать равновесие на лесенке!

К несчастью, в следующий момент его положение осложнилось еще больше, поскольку герцог, заметивший Мэгги, от удивления подскочил и уселся на постели, сморщившись, так как движение явно причинило ему боль. Одноногий мужчина начал падать, однако в последнюю секунду все же ухватился за балдахин.

— Ты! — взревел Джереми, ткнув пальцем в Эверса, вошедшего в спальню за Мэгги. — Ты уволен. Собирай вещи, и чтобы утром духу твоего здесь не было.

— О Боже! — простонал дворецкий. Мэгги яростно сверкнула глазами на фигуру, сидящую на постели.

— Заткнись, Джерри. Ты не можешь уволить Эверса, он позвал меня лишь потому, что тебя ударили ножом, а ты не позволяешь никому послать за доктором.

— Или полицией, — сварливо вставил Эверс.

— Я запретил ему будить тебя, — насупился герцог, — а он ослушался. Эверс, можешь получить жалованье на следующей неделе, а сейчас — вон.

— Нет, Эверс, не уходи, — сказала Мэгги, и тот замер, пролепетав несчастным голосом:

— По-моему, лучше поступить, как велит его светлость.

— Чушь! Насколько все плохо? — резко спросила она у слуги, который, открыв рот, не сводил с нее глаз.

— Э-э… — Он растерянно посмотрел на хозяина.

— Говори правду. — Мэгги скрестила руки на груди.

— Все не так уж и плохо. Нож отскочил от ключицы, немножко задело мышцу. Кто послабее, был бы убит. А полковник силен как бык, хоть у него и…

— Питерс, — злобно прошипел герцог.

— Что? — ухмыльнулся камердинер. — Меня тоже собираетесь уволить, полковник?

— Никого сегодня не уволят, — властно объявила Мэгги. — Что, вы сказали, у полковника?

— Малярия, конечно, — отозвался Питерс.

Час от часу не легче! Узнать сначала, что Джереми едва не закололи, а теперь еще про малярию! Такого Мэгги не ожидала. К счастью, рядом стоял сундук, на который она и села, потому что у нее вдруг подкосились ноги.

— Малярия! Почему ты мне не сказал, Джереми? Почему ты мне ничего не сказал?

— Мэгги, это не то, что ты думаешь…

— Ну конечно, у тебя все по-другому… Не как у всех… Да?

Герцог смотрел на нее запавшими серыми глазами, но в тусклом свете лампы у постели и догорающего огня в камине Мэгги не смогла разглядеть выражения его лица, хотя услышала тревогу в голосе, когда он сказал камердинеру:

— Питерс, налей чего-нибудь мисс Мэгги. Похоже, ей это сейчас необходимо.

— Нет-нет, все в порядке.

Однако ни в каком порядке она не была. Удар ножом! Малярия! Его пытались заколоть!

Возле нее возник Питерс с маленьким стаканом янтарной жидкости.

— Давайте-ка, мисс, выпейте. Сразу. И не тревожьтесь о полковнике. Да он самый крепкий мужчина из всех, кого я знавал в жизни. Я видел, как он размахивал саблей, даже когда у него была сломана рука. Доктора в Нью-Дели объявили, что морское путешествие на родину его убьет, а он только смеялся в ответ.

Мэгги растерянно взглянула на Джереми. Кипевшие в ней мстительные и свирепые чувства смыла подступившая к сердцу волна обожания. Глупый упрямец! О чем только он думал, возвращаясь в Англию еще не окрепшим после жестокой болезни? Господи, да одно плавание могло его убить, не говоря о резкой смене климата. Неудивительно, что он провел весь день в постели, борясь с приступом лихорадки.

Но удар ножом!

Хотя виски сразу обожгло ей горло и слезы полились из глаз, она только крепче зажмурилась и выпила все до последней капли. Огненная волна прокатилась в желудок.

Мэгги поперхнулась, закашлялась, но Питерс бережно хлопнул ее несколько раз по спине, решив, что она захлебнулась.

— Нет-нет, — с трудом выговорила она. — Все хорошо. — Ей действительно стало получше. Виски согрело, новая сила прилила к ногам.

— Тебя ударили ножом? — недоверчиво повторила она.

— Ну, это пустяки. У нас с Питерсом были маленькие неприятности.

Мэгги насмешливо фыркнула.

— Не удивляюсь. Где вы пропадали? В Воксхолле? Там небезопасно по ночам…

— Мы не были в Воксхолле, — жизнерадостно доложил камердинер. — Парень, который напал на полковника, прятался у входа в дом…

— Питерс, — угрожающе рявкнул Джереми, но было поздно.

Мэгги решительно шагнула к кровати, оставив пустой стакан на сундуке.

— Что? — охрипшим голосом воскликнула она, — Кто-то пытался заколоть тебя здесь? На Парк-лейн?

— Видите, мисс? — спросил забытый Эверс, продолжавший стоять в дверях. — Я говорил вам, что надо послать за полицией, но его светлость…

— Эверс, пожалуйста! Продолжай, Джерри.

Однако тот внимательно разглядывал ее халат.

— Почему, — задумчиво произнес он, — женщины тратят уйму денег на наряды, которые носят вне дома, и жалкие гроши на домашнюю одежду, которую мужчина видит гораздо чаще?

Мэгги оглядела себя. Конечно, ее халат из шотландки простоват, но…