Каждый твой вздох - Джудит Макнот

Митчел широко распахнул двери, и Кейт, протиснувшись мимо него, ступила в просторное фойе, потом повернула направо и ахнула. Внешние стены номера были отлиты из стекла. Стоило шагнуть ближе, и отсюда к западу и северу открывалась захватывающая дух панорама Карибского моря. Ковровое покрытие было того же цвета, что и море, мебель в основном белая, цветовыми пятнами служили огромные вазы, полные пышных тропических цветов.

Около дверей стоял обеденный стол с шестью стульями. Прямо в центре номера возвышалась гигантская кровать с пушистым белым покрывалом и горой подушек, расположенная так, чтобы постояльцы, лежа в постели, могли любоваться морем. Скрытые в потолочных зеркалах светильники заливали кровать бледным сиянием. В этих зеркалах можно было наблюдать все, что происходит в постели…

Кейт отвела глаза и шагнула вперед.

Прямо перед окнами располагались белые диваны и стулья, заваленные подушками и расставленные широкой дугой.

– Поразительно! – выдохнула Кейт.

– Я рад, что тебе понравилось, – кивнул Митчел, подходя к большой лоджии. Мужчина, который, как предположила Кейт, и был Дидериком, стоял у накрытого стола под голубым зонтиком, разливая вино в бокалы.

– Оглядись немного, пока я посмотрю, как там насчет еды, – посоветовал Митчел.

– Можно подумать, ты умираешь с голоду, – поддела Кейт.

Митчел повернулся, и она ощутила всю обольстительную мощь его ленивой белозубой улыбки и прямого взгляда.

– У меня здоровый аппетит, дорогая.

Намек был не слишком тонким, и Кейт невольно сжалась, отчасти от нервного возбуждения, отчасти от предвкушения. В такси Митчел был таким рассеянным и отчужденным, что она невольно начала сомневаться, так ли уж он стремится лечь с ней в постель. Может, уже передумал? А вот теперь принялась гадать: что, если он хочет пообедать здесь, чтобы не терять зря времени?

Запоздало сообразив, что замерла на месте, словно приросла к ковру, Кейт медленно пошла за Митчелом.

Рядом с открытыми балконными дверьми стояла стойка бара с четырьмя табуретами. Справа виднелся арочный вход в другую комнату, оказавшуюся сочетанием ванной и гардеробной и выложенную чудесной мозаикой, изображавшей островные пейзажи. В центре комнаты под куполообразным световым люком находилась огромная, утопленная в пол ванна, выложенная мозаичными изразцами и окруженная колоннами. В ванну спускались четыре ступеньки. У противоположной стены стояла стеклянная душевая кабинка, достаточно просторная для четырех-пяти человек, где на различной высоте располагалось несколько душевых мембран и кранов.

Кейт положила сумочку на туалетный столик, после чего помыла руки. Вытирая их, она случайно взглянула на сумочку, снова вспомнила о звонках Эвана, и на душе стало тяжело.

Она всегда знала, что он очень ее любит, но не представляла, что страх и волнение могут подвигнуть его сделать предложение по телефону… нет, по голосовой почте! Какой трогательный, нехарактерный для него, импульсивный поступок! До сих пор Эван позволял ей избегать разговоров о браке, и Кейт всегда предполагала, что втайне он был доволен таким положением дел: любимая работа, любимая женщина и игра в гольф, которую вполне можно втиснуть между ними.

А что, если это неправда? Вдруг он так сильно любит ее, что готов отложить женитьбу только потому, что не хочет вынуждать ее принять решение, к которому она еще не готова?

Какой благородный, бескорыстный характер…

Кейт покачала головой, пытаясь избавиться от чувства вины. Правда, это ей не удалось. Она отнесла сумочку в комнату и, положив на табурет у стойки бара, направилась к балкону, но остановилась и обернулась. На голосовой почте было три сообщения, а она прослушала только два. Третье, возможно, от Луиса! Если это так, следует обязательно узнать, как идут дела в ресторане.

Стоя спиной к лоджии, она открыла сумочку, схватила телефон, но тут же выпустила. Если и третье сообщение тоже от Эвана, у нее не хватит сил его выслушать. Не сейчас, когда она только что оказалась в отеле с незнакомым мужчиной, к которому ее тянет так сильно и безрассудно, что она никак не поймет, что же все-таки с ней творится. Кейт знала только, что прошлой ночью ощутила нечто волшебное и глубоко проникновенное, и хотела испытать это снова. Испытать все: отчаянное желание, вызванное поцелуями Митчела, безоглядную радость пребывания в его объятиях, магию прикосновений и необъяснимое чувство необычайной близости, возникавшее от простого взгляда или слова.

Но все же нельзя отрицать, что она знает его всего один день, а это делало все ее замыслы и планы ужасающе поспешными. Необдуманными. Абсолютно рискованными. Немного безумными.

Напряжение и нерешительность сковали затылок. Посчитав, что, несмотря на принятые таблетки, сейчас начнется очередной приступ головной боли, Кейт потерла виски и вынула из волос эластичную ленту.

Митчел с лоджии увидел, как густая копна упала на ее плечи волнистым темно-рыжим водопадом, и мгновенно перестал понимать, о чем говорит дворецкий. Похоже, она борется с противоречивыми мыслями, пытаясь принять решение.

Но тут она тряхнула головой, повернулась и направилась к нему. Поднеся к губам бокал, чтобы скрыть оценивающую улыбку, он наблюдал, как она переступает порог: цельная, искренняя, порядочная американская девушка, выглядевшая безыскусно женственной в белой футболке и джинсах… верующая ирландочка с твердыми моральными принципами, поразительно мягким сердцем и процветающим, образованным женихом, жившим в одном с ней городе.

И Митчел не имеет права тащить ее в постель и подвергать опасности ее распланированное будущее.

Кейт подошла к нему: смеющаяся, чувственная, желанная женщина с манящими, созданными для поцелуев губами, глазами цвета мокрой листвы, от взгляда которых он таял, и стройным телом, так и просившим его ласк.

И Митчел решил, что имеет полное право уложить ее в постель при условии, что будет честен и не создаст у нее ложных иллюзий или нереальных ожиданий.

– Дидерик рассказывал мне о бывших обитателях этого номера, – сообщил он, вручая ей бокал с белым вином. Судя по выражению лица, ему было плевать на бывших обитателей, но и обижать Дидерика он не хотел.

Дидерик, мужчина средних лет, совершенно лысый, зато с аккуратными усиками, определенно предвидел, что Митчел проголодается. На столе уже стояли фрукты и сыр, огромное блюдо с овощным салатом, еще одно – с крошечными сандвичами, супница и два подогретых, закрытых крышками блюда. Сам Дидерик находился в процессе украшения тарелки с креветками петрушкой и ломтиками лимона. С Митчелом он говорил по-голландски, но немедленно переключился на английский, стоило ему услышать, как Митчел общается с Кейт именно на этом языке.

– Здесь жили новобрачные, никогда раньше не бывавшие за границей. Прибыли три дня назад, чтобы провести здесь четыре дня. В первое же утро они посетили рынки на другом конце острова и что-то там съели. Беднягам было так плохо, что гостиничному доктору пришлось лечить их от пищевого отравления. Они и с постели вставали только в крайнем случае.