Чувственная пытка - Воск

Мужчина вопросительно посмотрел на меня.

Мне бы преодолеть стеснение, и, наконец, начать есть.

– Я. Никогда. Такой. Дуростью. Не страдала, – раздельно, сквозь зубы проговорила я, алчно глядя на прожаренный кусок мяса и раздумывая, стоит брать руками или спросить, нет ли вилки?

– А приборов-то я и не взял, – сокрушенно проговорил Неждан.

Это все и решило. Я наконец ухватила приглянувшийся кусок. К черту этикет, пусть он украшает тех, у кого нет других достоинств. А у меня их целый вагон и маленькая тележка.

Сочное мясо таяло во рту, я набросилась на него, как оголодавший хищник. Только и успевала облизывать пальцы, чтобы не запачкать жиром шубу и салон автомобиля.

– Мне нравится, как вы кушаете.

Я с недовольством потревоженного зверя оторвалась от своей добычи и взглянула на Неждана. Он внимательно смотрел, как я ем, при этом не участвуя в уничтожении пищи.

– Жадно? Да? Некультурно?

Я решила поумерить свой аппетит и сделать вид, что умею аккуратно есть.

– Нет. Наоборот. Очень эротично и ненасытно.

Только я собралась откусить следующий кусочек, а тут он со своими выводами. И как это понимать? Что мне надо научиться за собой следить? Или провести параллель с активностью в сексе?

Если первое, то у меня даже корочки есть о прохождении курсов этикета (правда, толку от этого мало), а если второе, то, судя по мнению одного мудака, я родная сестра вяленой рыбы, протухшей и оттого неактивной.

– Осуждаете?

Я взяла салфетку и промокнула губы, пытаясь проникнуть в мысли Неждана.

– Восторгаюсь.

Ответ мужчины меня несколько обескуражил. Я даже жевать перестала, стараясь собраться с мыслями и понять, к чему это может быть сказано.

– Ну, вы тогда повосторгайтесь, а я пока поем. Вы же не против?

Решив, что терять мне уже нечего, а он меня видел с разных сторон, продолжила трапезу.

– Удивительная вы женщина, Юнона.

«Альбертовна» он решил опустить.

– С чего вы так решили?

Первый голод был утолен, а потому можно было и поговорить.

Глаза Неждана загадочно сверкали в слабом свете, исходившим от приборной доски автомобиля. Почему-то шеф не догадался включить нормальное освещение, хотя и так было очень даже видно. Глаза привыкли к полутьме. Она придавала некую пикантность ситуации. Я никогда не оказывалась в таких обстоятельствах. Вообще-то весь сегодняшний вечер отличался кардинально от того, с чем я сталкивалась когда-то.

Не надо быть семи пядей во лбу чтобы понять: я каким-то образом заинтересовала мужчину. Если бы это было не так, то вряд ли бы он затрачивал свое драгоценное время на меня и мои капризы.

И, наверное, впервые в жизни я столкнулась с таким поведением со стороны представителя сильного пола. Он не пытался поразить воображение какой-то вычурностью, которую можно купить за деньги, хотя о том, что они у него есть, я догадывалась. Взять тот же автомобиль. От количества нулей в цене рябило в глазах. Тем не менее он показал свою душу, свой внутренний мир. А вот что с этим делать, я не знала.

– Вы заставляете вести себя несвойственным мне образом.

Вот это номер, а что же тогда характерно для него? Загадка.

– Это хорошо или плохо?

Я принялась оттирать салфеткой выпачканные руки.

– Я еще не определился.

Он облокотился на дверцу автомобиля, взирая на меня из-под опущенных век.

Своим ответом он поставил меня в тупик. За вечер я получила тридцать три удовольствия, совершенно этого не ожидая.

– А почему вы не кушаете? – спросила я, чтобы только не молчать.

– Я после восьми не ем, – улыбнулся мужчина. – Фигуру блюду.

– Что-о-о? – вырвалось у меня.

Это он весь из себя такой стройняшка, а меня, значит, решил откормить, о чем я и заявила Неждану в лицо:

– Как вам не стыдно? Это вы специально меня накормили, чтобы я поправилась, и меня уволили, как не соответствующую имиджу компании? Так получается?

Я уже совсем и забыла, что не так давно сама жаловалась на голод и, по сути, вынудила мужчину накормить меня.

– А вы еще и забавная, – хрипло рассмеялся на мою тираду мужчина. – Нелогичная и непостоянная.

– Я к психоаналитику на прием не записывалась, чтобы меня вот так перебирали по косточкам, – обидевшись, произнесла в ответ шефу.

Похоже, что мы поменялись местами. Теперь он изучал меня. Вот эта бесконечная смена ролей и напрягала. То он один – и мне приходится подстраиваться под шефа-романтика, то он другой: требовательный и непримиримый, то третий – и опять я должна что-то менять в своем поведении.

Эта мысль мне словно глаза открыла на то, что со мной происходило сегодня вечером. И одновременно ужаснула.

А оно мне надо? Вот эти начинающиеся отношения. Не на-до. Не хочу. Страшно. Не стоит отказываться от душевного покоя.

– Да я как-то и не думал… – начал мужчина.

– Вот и отлично, что не думали. Отвезите меня домой, – сказала, как отрубила.

И ведь знаю, что поступила по-хамски, но ничего не могла с собой поделать. Я испугалась. А чего испугалась – и сама не поняла.

Неждан несколько помедлил с ответом. Черты лица сразу же загрубели, словно застыли в срезе времени. Он не выругался, не упрекнул, вообще никак не отреагировал на мое поведение. Лишь в глубине глаз появилась боль.

– Да. Сейчас. Только все уберу.

Он принялся собирать разложенное.

– Я помогу.

Я потянулась рукой к крышке.

– Не надо. Я сам, – будто резанул по живому.

От неожиданности я отдернула руку. Он словно наказывал своим отказом.

Неждан с неимоверной быстротой убрал импровизированный стол и, взяв пакет, направился к багажнику машины, бросив на ходу:

– Можете пересесть на переднее сиденье или остаться тут.

– Тут посижу, – пискнула я, осознав, что сломала собственными руками что-то невесомое и дорогое.

Ехали в абсолютном молчании. Я пыталась поймать взгляд Неждана в зеркале заднего вида, чтобы разгадать его мысли, но тщетно. Ни разу за поездку он на меня не посмотрел, лишь уточнил, куда следует ехать.

Машина остановилась на стоянке возле дома, и на некоторое время в салоне воцарилась полная тишина. Мужчина заглушил мотор.

– Благодарю за чудесно проведенное время, – подала я голос, понимая, что нет смысла затягивать прощание. Чувство неловкости лишь усилится, если начать извиняться за свое поведение.

– Надеюсь, что вы говорите правду.