А тебе слабо? - Кэти Макгэрри

Скотт отпивает глоток апельсинового сока.

– Вы с Райаном общаетесь в школе?

Я пожимаю плечами. Общаемся, ага. Бесим друг друга до трясучки. Но можно и так сказать.

– Типа того.

– Он хороший парень, Элизабет. Тебе будет полезно подружиться с такими ребятами, как он.

Ной – хороший парень. Исайя – самый лучший, но вряд ли Скотт хочет это услышать.

– Я предпочитаю Бет.

Он делает вид, будто не слышал, и задаёт следующий вопрос.

– Как дела в школе?

– Я не справляюсь.

Он перестаёт жевать, а я поспешно отправляю в рот порцию еды. Это молчание мне совсем не нравится.

– Но ты стараешься? – спрашивает Скотт.

Я обдумываю ответ, пережёвывая кусок бекона. Прожевав, решаю сказать правду.

– Да. Но ты, конечно, можешь не верить.

Он бросает салфетку на пустую тарелку и смотрит на меня ясными голубыми глазами. У нас обоих дедушкины глаза. У отца тоже были такие, только отец никогда не выглядел добрым.

– Я не особо толковый парень, Элизабет. Я умею бросать мяч, ловить мяч и бить по мячу. Этим умением я заработал большие деньги, но умным быть всё-таки лучше.

У меня, к сожалению, нет ни того, ни другого. Ни ума, ни ловкости.

– Эллисон умная, – продолжает Скотт и предостерегающе вскидывает руки, когда я закатываю глаза. – Она правда очень умная. У неё степень магистра по английскому. Она могла бы тебе помочь.

– Она меня ненавидит.

Скотт снова погружается в долгое молчание.

– Ладно, предоставь это мне. А ты думай об учёбе.

– Как скажешь.

Я смотрю на часы: без четверти семь. Мы ухитрились проговорить без скандала целых пятнадцать минут.

– Разве тебе не пора на работу?

– Сегодня я работаю дома. Завтракать теперь так будем каждый день. Встаёшь в шесть, а в половине седьмого я жду тебя здесь.

Что ж, если он собирается готовить, я не дура, чтобы спорить.

– Ладно.

Скотт собирает посуду и направляется к раковине.

– Что касается вчерашнего вечера.

А ведь всё шло так хорошо…

– Давай не будем говорить о вчерашнем вечере.

– Ты вся дрожала.

Я вскакиваю, непонятно отчего занервничав.

– Мне ещё нужно рюкзак собрать!

– Тебя кто-то обижал… физически?

Посуда же! Посуду нужно загрузить в посудомойку. Я хватаюсь за тарелки.

– Мне, правда, нужна помощь с алгеброй. Я хочу её сдать.

Зачем я всё это говорю?

Скотт забирает у меня посуду, оставляя меня с пустыми руками. Он ставит тарелки на стойку и складывает руки на груди.

– Что случилось после того, как я уехал из города? Мой отец умер, его похоронили. Я правильно понимаю, что мой брат стал таким же ублюдком?

Я снова трясусь всем телом. А может, в Гровтоне случилось землетрясение? Моя голова сама собой откидывается назад, когда, как многотонная фура, на меня обрушивается осознание того, какую глупость я сделала. Дура, дура! Скотт ловко обошёл мою защиту.

– Пошёл ты на хрен.

Я жду, что Скотт взбесится или прочитает мне нотацию. Но он только фыркает.

– Ты такая же упрямая, какой была в четыре года. Беги, собирайся в школу. Сегодня я сам тебя отвезу.

Ненавижу его.

– Я поеду на автобусе.

Скотт поворачивается ко мне спиной и начинает загружать посудомойку.

– Завтра утром испеку блинчики.

– Я не буду есть!

Он снова смеётся.

– Ещё как будешь. Сегодня на ужин Эллисон грозилась приготовить жаркое с тофу и козьим сыром.