И расцветает любовь - Татьяна Купор

Она на пальчиках привстала

И подарила губы мне.

Я целовал ее устало

В сырой осенней тишине.

И. Северянин

Герман позвонил ей на следующий день, правда, с другого номера. Ангелина обычно игнорировала звонки с незнакомых номеров, но в этот раз интуитивно почувствовала: нужно ответить. Невозможно передать, какую радость она испытала, узнав, что это он. Было волнующе и в то же время непривычно после долгой переписки слышать его голос, богатый на оттенки.

— Ты, наверное, не могла дозвониться до меня? Я умудрился потерять телефон, поэтому заблокировал карту. Звоню с нового номера.

— Как хорошо, что ты объявился! Я приходила к тебе, но дома никого не было, — взволнованно сказала она, сильнее прижимая трубку к уху. Как будто это могло приблизить к ней Германа.

— Прости, что не встретил тебя. Я только сегодня узнал.

— Ничего страшного. — От радости у Ангелины перехватило дыхание. Даже говорить было тяжело.

— Оказывается, все твои последние письма автоматически попадали в «Спам», — продолжал оправдываться Герман. — Только вчера вечером я это обнаружил.

«Понятно, чья эта работа», — успела подумать Ангелина.

— А я все думал: почему ты не ответила на мое письмо. Мне даже показалось, что ты решила разорвать нашу дружбу, сделала, наконец, свой выбор…

— Я действительно сделала выбор, Герман, — взволнованно сказала она.

Он немного помолчал.

— Лина, когда мы можем встретиться?

Она готова была выезжать прямо сейчас, но разум благоразумно остановил ее. На улице шел сильный дождь, и очертания соседних домов едва угадывались сквозь плотную пелену. Ехать куда-либо в такую погоду было небезопасно.

— Может быть, завтра?

Завтра. Ждать целые сутки! Без конца поглядывать на часы. Считать минуты до встречи. Нервно теребить край платья. Нетерпеливо накручивать непослушный локон на палец. Часы ожидания — самые мучительные.

— Хорошо. — В его голосе послышалась улыбка.

Ангелина с трудом дождалась утра. Первым делом сразу же выглянула в окно. Дождя не было. Покрылись плотной коркой льда стекла припаркованных у подъезда машин и лавочки на детской площадке. Ветки деревьев были обледеневшими, а улицы превратились в настоящий каток. Да, погода в Москве, как всегда, оказалась непредсказуемой. Город сначала завалило снегом, потом пошел дождь, и вот теперь все покрылось скользкой ледяной коркой.

Но погода не могла разрушить ее планы. Эля с Катей ушли совсем рано, и Ангелина осталась предоставлена сама себе. Она не спеша приняла ванну с маслом бергамота и розмарина. Это помогло снять напряжение и расслабиться. Затем закуталась в теплый мягкий халат и немного полежала в кровати под тихую умиротворяющую музыку. Как давно она мечтала о таком отдыхе! Все эти дни были невероятно нервными и напряженными. Теперь, наконец, все плавно вошло в привычную колею, и можно было спокойно вздохнуть.

Она надела свое самое любимое платье, которое купила в Германии, влезла в новые изящные сапоги и накинула длинную шубку. На всякий случай захватила с собой зонт.

К знакомому дому Ангелина добралась довольно быстро. Ее волнение было чересчур мучительно. Хотелось скорее увидеть Германа, чтобы поверить своему счастью. Неужели дни тягостной разлуки позади?

Вместе с ней в кабину лифта вошли две пожилые женщины. Одна из них сказала:

— Так что зря ты, Ильинична, хоронила парня. Вышел он из комы, всерьез занялся собой, даже похорошел. И бизнес открыл — мыло варит! Мне на восьмое марта одну упаковку просто так подарил.

— Да, ты права, Господь его уберег, — согласилась с ней подруга. — Кто знает, может у него что-то получится с этой Машей. Видно же, что она к нему не равнодушна. Да и ребенок ее уже успел привязаться к Герману. Так что, думаю, в его жизни наконец-то наступила белая полоса.

Они вышли на пятом этаже, а Ангелина, потрясенная услышанным, поехала дальше. Нетрудно было догадаться, о каком Германе шла речь. Из нескольких фраз Ангелина поняла следующее: он всерьез занялся мыловарением, это хорошая новость. А еще к нему упорно захаживает Маша. При этой мысли по спине Ангелины пробежала дрожь. Герман ничего не писал об этой девушке. А вдруг его чувства к ней уже перегорели, и он увлекся этой Машей? Но его письма… Письма кричали о любви, о духовной близости, о родственности душ… Нет, он не способен так притворяться. Ангелина была в этом убеждена.