Лазурь на его пальцах - Кэрри Лонсдейл

Он вновь принялся за пиво и, опустившись на диван, похлопал ладонью рядом с собой. Я тоже села, подобрав под себя ноги. Ян вытянул руку вдоль спинки дивана.

– В общем, ездить верхом – не самое мое излюбленное занятие.

– А, ну да. Вспомнить хотя бы тех мулов в Перу, – съязвила я.

– Именно. – Он отхлебнул пива. – Я долго ехал по пустыне, пытаясь отыскать идеальную для снимка дюну. И на каждой дюне, которую мы миновали, пока не наткнулись на ту, что на снимке, эта скотина меня сбрасывала. Причем чем круче оказывался склон, тем ему больше нравилось издеваться надо мной, поскольку я скатывался вниз и потом был вынужден взбираться обратно. К концу дня я превратился в ходящий мешок с песком. Этот песок забился в волосы, в одежду, в… – Он ухмыльнулся, не вынимая изо рта горлышко бутылки. – Ну, сама представляешь. Моей фотоамуниции тоже изрядно досталось.

– Ой, мамочки…

– Я ж говорю! В копеечку мне влетело это путешествие. Так что в ближайшем обозримом будущем меня туда уж точно не потянет.

– А чем запомнились осины?

Ян поставил на стол полупустую бутылку и развернулся ко мне:

– Другой день – другая история.

Его взгляд опустился к моим губам, и у меня от напряжения даже стянуло кожу. В комнате внезапно стало очень тихо – слышался лишь приглушенный гул кондиционера, шум проезжающих мимо по улице машин и наше сливающееся воедино дыхание. Та наэлектризованность, что я ощутила недавно в кухне, тут же вернулась, быстро заряжая тесное пространство между нами. Ян медленно, даже осторожно придвинулся ко мне поближе. Мои веки опустились, рот разомкнулся…

– Не надо, – прошептала я, когда его губы оказались совсем рядом с моими.

Он застыл, но не отстранился.

– Ты правда мне нравишься, Ян, – невольно призналась я.

По его горлу тихим рокотом прокатился смешок. В еле уловимом движении воздуха между нами я ощутила его улыбку.

– Это радует, – пробормотал он.

– И меня к тебе действительно влечет, но… – Я облизнула губы.

– Но? – переспросил Ян, почувствовав мои внутренние колебания.

По моей спине пробежала нервная дрожь. Я проглотила застрявший в горле комок, но ничего больше не сказала, и Коллинз чуть подался назад. Он нахмурил лоб, задумчиво потер нижнюю губу.

Я поставила свое пиво рядом с бутылкой Яна и, встав, отступила к камину, остановившись перед нашим с Джеймсом помолвочным портретом. Чтобы донести до Яна все то, что я должна была ему сказать, мне нужно было хоть немного от него дистанцироваться.

– Я хочу, чтобы ты знал, что я… – Мое лицо уже пылало багровыми тонами. От волнения я снова сглотнула. – Что меня к тебе тянет. Что между нами возникло нечто большее, чем просто дружба, и я это чувствую.

Палец, которым он теребил губу, замер, глаза загорелись.

– Нет, не надо, прежде выслушай меня, – замотала я головой, пытаясь остановить Яна, когда он протянул ко мне руки. – Пока я не могу отдаться этому чувству. Да и не хочу, на самом деле. Пока не время…

В нерешительности я глубоко вдохнула, собираясь духом. За это время Ян стал для меня таким же дорогим другом, как Надя и Кристен, и потенциально мог стать еще более дорогим для меня человеком. Я полностью доверяла ему и постепенно открыла для себя, что могу поведать ему, можно сказать, все что угодно. Все, за исключением моих сомнений насчет смерти Джеймса.

Ян уже знал, как долго мы с Джеймсом встречались, и хорошо понимал, насколько трудно мне было внезапно остаться одной. Все наши планы и мечты разрушились в одно мгновение – точно ветровое стекло в момент автомобильной аварии. Неотвратимо и сокрушительно. И теперь, когда я подбирала разбитые осколки прошлого, Ян со мною вместе смеялся над разными забавными историями из нашей с Джеймсом жизни, которыми я с удовольствием делилась с ним. Или же, случалось, он давал мне вдоволь выплакаться на его крепкой широкой груди. И если кто-то действительно заслужил право знать, что меня втайне изводит и мучает, так это был как раз Ян.

– Вот скажи: если бы ты внезапно узнал, что тот, кого ты, казалось бы, навеки потерял, по-прежнему жив, но ты и понятия не имеешь, где он может находиться, – что бы ты сделал?

Морщинки на его лице углубились. Он резко вдохнул и, помолчав немного, ответил:

– Я бы обыскал весь свет, обшарил каждый уголок земли.

Я стиснула губы и сосредоточенно кивнула. Наверное, именно это мне и требовалось сделать. И начать надо было с мексиканского Пуэрто-Эскондидо.

Ян склонил голову набок, внимательно глядя на меня:

– А что произошло?

– У меня есть некоторые причины считать, что Джеймс на самом деле жив, – проболталась я.

Ян изумленно вскинул брови и даже легонько тряхнул головой:

– Что?

– Я думаю, что Джеймс жив, – очень тихо произнесла я.

– Как это? Почему? – Он засыпал меня вопросами. – Разве ты его не похоронила?

– Да, – кивнула я, – но я ведь так и не видела его тела.

– Но это вовсе не означает… – Умолкнув, он потер лицо ладонями. Потом, наклонившись вперед, оперся локтями в колени. – А почему ты считаешь, что он..? – Ян описал в воздухе круг, не в силах закончить фразу.

– Почему я считаю, что он жив? – переспросила я, крутя на пальце подаренное Джеймсом кольцо. – Это совершенно неправдоподобная история.

– И ты сомневаешься, что я в нее поверю. Потому-то ты мне об этом и не рассказывала?

Я кивнула.

– А кому-нибудь вообще рассказывала?

Я помотала головой, крутя кольцо еще быстрее.

Долгое мгновение мы с Яном напряженно глядели друг на друга. Наконец он глубоко вздохнул и протянул мне руку:

– Иди-ка сюда. Садись и все мне расскажи.

Я сжала его пальцы и позволила усадить себя на диван. Руки моей он так и не отпустил, и, когда мы повернулись лицом друг к другу, наши тесно сплетенные пальцы остались лежать на его бедре. Другую руку Ян вытянул вдоль спинки дивана. И пока не растеряла самообладание, я поведала ему и о той странной ясновидящей на похоронах Джеймса, и о том, как ездила к ее дому, и как выронила на улице бумажник, торопясь от нее скрыться. И о том, как эта женщина, возвращая мне кошелек, подсунула туда визитную карточку отеля «Каса-дель-Соль».

– Думаешь, Джеймс живет в этой гостинице?

– Если честно, то я даже не знаю, что и думать, – пожала я плечами.

Я объяснила, что, стоило мне всерьез задуматься о словах Лэйси, как мне явились очень странные видения в дамской комнате ночного клуба. И что тут же всплыли вопросы и насчет исчезновения картин Джеймса, и насчет того, что я так и не увидела воочию его тела, которое Томас якобы доставил из Мексики. И теперь, желая, чтобы Ян понял, почему он не может стать для меня больше, чем другом, покуда я не разрешу своих сомнений, – я жаждала получить от него уверения в том, что эти сомнения вполне оправданны.