От всего сердца - Джо Гудмэн

Покрой платья подчеркивал ее тонкую талию и линию длинных ног. По последней моде декольте было глубоким и приоткрывало высокую грудь.

— Замечательно, — сказал Грей. — Тяжкие труды Сэма не пропали попусту.

Беркли ничего не ответила. Похвала Грея доставила ей не радость, а мучительное страдание. Она выглядела скорее испуганной, нежели польщенной.

Грей нахмурился. Беркли излучала сияние, но глаза ее казались потухшими.

— В чем дело? — спросил он.

— Я не смогу сделать то, о чем вы просили, — срывающимся шепотом отозвалась она. — Я думала, что смогу, но ошиблась. Простите меня. Мне очень жаль, что я подала вам надежду. Я не настолько падка на лесть, чтобы воспринимать как комплимент мужские взгляды, подобные тому, каким вы только что смотрели на меня. Стоит мне подумать о других людях… там, внизу… я теряюсь…

— Если кто-нибудь вздумает смотреть на вас, как только что смотрел я, — отозвался Грей, — я убью его.

Девушка нервно усмехнулась.

— Наденьте перчатки, Беркли.

Словно во сне она взяла длинные перчатки, лежавшие на обеденном столе. Бумага, чернила и перья уже давно были убраны, послания так и остались ненаписанными. Беркли натянула правую перчатку до локтя и подняла левую руку, собираясь сделать то же самое.

— Что это такое? — Грей шагнул вперед, и она спрятала руку за спиной. — Покажите-ка!

Беркли неохотно протянула ему руку. Грей осмотрел внутреннюю сторону локтя и предплечья. Беркли постаралась скрыть синяки пудрой, но это удалось лишь отчасти.

— Так вот чем плохи короткие рукава. Она кивнула.

— Перчатки скроют некоторые из них.

— Недостаточно. Это я наставил вам синяков сегодня утром? — Грей вспомнил, как всю дорогу от Сиднейского квартала до Портсмут-сквер крепко держал Беркли и тянул ее за собой, вынуждая приноравливаться к своему шагу. И как это он не заметил, что она прихрамывала? А если бы и заметил, разве повел бы себя по-другому? Следы его пальцев остались грубым клеймом на ее нежной коже. — Почему вы мне не сказали?

Беркли смутилась.

— Вы сделали это не нарочно.

Это было не совсем так. Грей был сердит на Беркли, хотел причинить ей боль, показать силу своего гнева. Но оставлять отметины действительно не хотел.

— Опасались, что я буду терзаться угрызениями совести? — съязвил он. — Пытались уберечь меня? Или защитить?

— Что-то в этом роде.

— Не воображайте, пожалуйста, будто вы можете угадывать мои чувства, и не пытайтесь избавить меня от сознания собственной не правоты.

— Хорошо, — тихо отозвалась Беркли. — Мне надеть что-нибудь другое?

— Господи, конечно же!

— Как вы думаете, красное бархатное платье подойдет?

— Нет. Может быть, голубое, отделанное бусами? Из тех, что вам отдала Айвори?

Беркли вынула платье из шифоньера. Она до сих пор даже не примерила его. Каждый раз, когда девушка брала его в руки, ее охватывало необъяснимое беспокойство, и она возвращала платье на вешалку.

— Кажется, оно мне не впору.

— Нет, впору, — возразил Грей. — Надевайте. — Он сверился с карманными часами. — У вас три минуты.

Сняв с себя платье и нижнюю юбку, Беркли надела голубой наряд с длинными суженными к концу рукавами, свободными у плеч и плотно облегавшими запястья. Лиф, скроенный в форме сердечка, украшали сотни мелких стеклянных бус, сверкавших, как сапфиры, при каждом ее движении. Расправив шелк на талии, она повернулась и посмотрела на себя в высокое зеркало. Это платье было менее открытым, чем прежнее, однако Беркли чувствовала себя в нем неуютно.

— Не помочь ли вам застегнуть платье на спине? — послышался голос Грея.

Беркли обрадовалась, услышав его. Она очень хотела отвлечься. Платье Айвори Дюпре действовало ей на нервы.