Нечто греховное - Сюзанна Энок

Многоопытный в житейских делах герцог Мельбурн понимал это и, пусть и в своеобразной манере, указал ей на ее промахи. Мать мечтала, чтобы она обрела популярность в свете, и вот ее мечта осуществилась. Отдавала ли маркиза себе отчет, каковы могут быть последствия этого? Наверняка нет. Леди Ганновер стремилась исключительно к обманчивому престижу, грезила о призрачном благополучии, не давая себе труда задуматься, насколько болезненным может быть падение с этих желанных высот. Как не понимала она и того, что придирчивый высший свет безжалостно отторгает всякого, кого он сочтет недостойным титула избранного, не отвечающим строгим требованиям, предъявляемым кандидату в полноправные члены их закрытого клуба.

Обескураженная и потрясенная снизошедшим на нее просветлением, Сарала внутренне содрогнулась от мысли, что она не соответствует этим стандартам и рискует свернуть себе шею, рухнув с ослепительной вершины.

Будучи более не в силах превозмогать свой страх, Сарала похлопала Шарлеманя ладонью по руке. Он обернулся и спросил:

– Вам нравится актер Кин? Уверен, что вы останетесь под неизгладимым впечатлением от его исполнения роли Просперо.

Она вымучила улыбку и прошептала:

– Шей, мне нужно вам кое-что сказать…

– Вас что-то беспокоит? – спросил он, нахмурившись.

– Дело в том, что я… – Она осеклась.

– Не принимайте это близко к сердцу, все уладится. – Шарлемань рывком поднял ее с места и сказал: – Леди Сарале стало душно. Мы скоро вернемся, она только выпьет глоток воды.

Он увлек ее за собой в коридор. Едва лишь они очутились там, как она зажмурилась и стала сползать по стене на пол, восклицая:

– О Боже! Что же я натворила!

Открыв глаза, Сарала, к своему удивлению, не обнаружила рядом с собой Шарлеманя. Занятно! Очевидно, ему захотелось увидеть начало спектакля, и он вернулся в ложу. Из зала послышались аплодисменты.

– Вот, выпейте! – раздался голос Шея, и он сунул бокал в ее дрожащую руку. – Если предпочитаете воде виски, можете сделать глоток из этого бокала. – Он поднял вторую руку, сжимающую хрустальный сосуд.

– Вода вполне меня устроит, – пролепетала Сарала и залпом опустошила бокал.

– Не слишком ли вы торопитесь? Так ведь можно и поперхнуться! – с шутливой усмешкой сказал Шей.

– Мне уже все равно, я погибла! – выпалила она, мотая головой. Очевидно, вид у нее в это мгновение был настолько дикий, что Шей встревожено спросил, что с ней случилось.

– Сама не знаю, – чужим голосом ответила она. – Но чувствую, что погибаю. Мне кажется, что все присутствующие в зрительном зале только и ждут, когда я, практически чужестранка для них, сделаю неверный шаг и опозорюсь.

– Вам что-то сказал Мельбурн? – спросил Шей, помрачнев.

– О нет! Я сама это чувствую, – отвечала Сарала.

– Не понимаю, чего вы испугались! Вы же англичанка! Как вы можете совершить нечто, несвойственное англичанам? Это абсурд! Выпейте-ка лучше виски! – Он поднес бокал к ее губам.

– Нет, не надо! – Она отвернулась. – Откуда вам знать, что я не натворю глупостей? Например, я вполне способна скинуть с себя тесные туфли. Или, к примеру, сказать что-то грубое какому-нибудь дряхлому ловеласу, увлекшемуся моим Декольте. Либо рассказать некой чувствительной даме историю из жизни заклинателей змей… Всякое возможно! Мне трудно постоянно ощущать на себе посторонние взгляды.

– Уверяю вас, публику больше интересует, что скажет или сделает герцог Мельбурн, – успокоил ее Шей. – Попытайтесь поменьше об этом думать, сосредоточьтесь на чем-нибудь приятном.

– Например? Продолжать торговаться вы не хотите, и я даже не представляю, на чем мне лучше сконцентрироваться…

– А вы предпочли бы поторговаться со мной еще немного? – вкрадчиво спросил Шарлемань, глядя ей в рот.

Сарала вздрогнула и тоже посмотрела на его губы.

– Да! – прошептала она. – Меня успокаивают цифры, цены…

– Количество единиц товара, качество услуг…

– Да, борьба умов и…

Он запечатлел долгий поцелуй на ее устах. Она почувствовала, что начинает млеть, и закрыла глаза. Натиск Шарлеманя стремительно крепчал, Сарала стала задыхаться и, не владея собой, обняла его. Сердце ее готово было вырваться из груди. Бокал выскользнул из ее дрожащих пальцев и упал на пол, к счастью, застланный ковром.

Шарлемань прижал ее спиной к стене и стиснул в объятиях. Она остро почувствовала его мужскую мощь и совершенно сомлела. Он глухо произнес:

– Мне нравится с вами торговаться!

– Вы опасный соперник.

Он вдруг прервал поцелуй и, глядя ей в глаза, четко произнес:

– Вот и не забывайте никогда об этом!

Голова Саралы наполнилась туманом, все поплыло у нее перед глазами, колени задрожали. Тем не менее, она спросила:

– К чему вы клоните? Чего хотите?

– Я хочу, чтобы вы подумали, устроит ли вас сумма в две тысячи восемьсот фунтов! – сказал Шарлемань, вдавливая ее в стену своим взбунтовавшимся естеством.

– Я не нахожу эту сумму разумной, – проронила Сарала, чуть дыша. – Сделайте мне другое предложение.

– Предлагаю вернуться в ложу, – улыбнулся он и отступил от нее на шаг.

Огорченная, Сарала встряхнула головой. Но все смешалось в ней – шелк, деньги, поцелуи, предчувствия… Ему удалось-таки одурманить ее.

– Хорошо, ведите меня туда, мой герой, мой Просперо! – сказала она.

Шарлемань отдернул портьеру и пропустил ее вперед, как и подобает истинному джентльмену. При этом он шепнул ей:

– Благодарю вас за то, что вы назвали меня своим героем, моя принцесса!

Все вновь смешалось у нее в голове, и она упала в кресло почти без чувств. Еще ни одному конкуренту не удавалось довести ее до подобного состояния во время торга. И никогда прежде не испытывала она удовольствия от этого!