Одна кровь на двоих - Татьяна Алюшина

И кофе здесь варили отменный, не из какого-нибудь автомата, а на песочке, в джезвочках! И место выбрано замечательное: под большими деревьями у изгиба реки, которая просматривалась отсюда далеко-далеко, — противоположный, левый берег, поле с высокой травой и разноцветьем, вековые дубы вдалеке и кромка темного леса гораздо ниже по течению.

В пансионате вообще вопрос кафе и рестораций решен был всеобъемлюще, поражая числом и разнообразием предлагаемого сервиса. Гражданам отдыхающим ни в коей мере не грозило остаться один на один с чувством голода в перерывах между завтраком и обедом, а также после раннего ужина.

Маша который раз подивилась причудам российского капитализма, воплощенного в разнообразии форм и предложений, и в данном конкретном случае этому пансионату.

Она и выбрала-то его потому, что он числился стоящим в диких местах, далеких от городов и людей. В рекламном буклете упоминалось также о близких лесах, полных животных, возможности экстремальных «конных прогулок по тропам лесных обитателей».

Мария Владимировна дотошно изучала в туристическом агентстве подробности этой самой «дикости» и удаленности, а также сервиса и звез-дности. Поверив наполовину, приятно поразилась соответствию рекламы и действительности. Добираться пришлось черт-те сколько! На железнодорожной станции ее, две молодые пары, двух пожилых дамочек, мужчину представительного вида с сыном лет четырнадцати забрал мерседесовский микроавтобус и за полтора часа, на приличной скорости, радостно пролетая по новехонькой дороге, домчал до пансионата.

И если поначалу мелькали какие-то домики-деревеньки, то минут через сорок лихой дороги никаких жилищ в обозримом пространстве уже не наблюдалось. Лишь изредка приоткрывалась река вдалеке между расступившимися деревьями, и где-то там, на том берегу, показалась и скрылась деревенька.

Лес выглянул из-за поворота, сначала краем, узким клином, потом развернулся боком, представ во всей красе — темно-пугающий, настоящий, а не жиденький подмосковный. И тишина. Бла-го-дать! Мария Владимировна удивлялась: как они сюда завозят все необходимое? А вчера вечером, возвращаясь в номер, не удержалась и спросила у администратора.

— Доставляем по дороге и по реке, а персонал живет здесь в специальном корпусе. Через неделю сменяется, смену отвозят в город, — радостно принялась объяснять она. — А так мы же автономно живем, у нас свой хозяйственный двор, прачечная — все-все! Это раньше здесь запустение было, старый пансионат развалился, а сейчас все на международном уровне, у нас иностранцы постоянные клиенты, откуда только не едут!

Слушая ее воодушевленный рассказ, Машка вспомнила, что так и не взяла карту, забыла. Да и все на свете она забыла!

«Интересно, господин Победный имеет отношение к данному пансионату международного уровня или он так, сбоку припеку, соседствует?»

Она все время думала о Диме Победном. Думала не переставая, даже во сне!

«Интересно, есть ли у него семья, дети?» — «Ну конечно, он женат, Машка! На какой-нибудь красавице модельного образца, с правильным ростом, ногами, возрастом, не любящей отдыхать в отечественной глуши, проводящей лето где-нибудь на Лазурном Берегу! Что ты, в самом деле!»

Это рассуждения на ночь. И рассуждения поутру: «Почему ты не призналась, что узнала его?» — «Ага, и как ты себе это представляешь? «Здрасте, я Маша, вы меня помните?» Ты видела, какой он стал? Богатый, другой. Будет он помнить соседку из севастопольского детства!»

Рассуждения за завтраком: «Представляешь, как бы это было неприятно — ты ему: «Здравствуй, Дима!», а он тебе свысока, холодно: «Вы кто такая?» — как говорят твои студенты: «Чё надо?»

И по кругу, по кругу — глупые, умные, правильные, неправильные, профессорские и девчачьи — рассуждения, мысли, вздохи безнадежные, изматывающие.

Маша вздохнула. В кафе кроме нее было еще два посетителя, парочка немецких пенсионеров за столиком у самого входа. Марья Владимировна заняла самый уютный столик, у воды, на краю причала, с открывающимся потрясающим видом, заказала себе кофе, и еще раз кофе, после того, как она быстренько выпьет первую чашку.

Официантка понимающе кивнула такому заказу и улыбнулась.

— И знаете, — остановила ее Маша, когда девушка отходила от столика, — пожалуй, бокал сухого белого вина. Какое у вас есть?

— Всякое. Принести карту вин?

— Давайте без карты обойдемся. Чилийское.

Девушка кивнула.

«Что-то ты, Марья Владимировна, пить, курить взялась, вразнос пошла или балуешься?» — попыталась выяснить свой «облико аморале» Машка.

А-а, да бог с ним, с аморале!

Воспользовавшись полным отсутствием бомонда — немецкие пенсионеры не в счет, в российской глубинке им, пожалуй, лучше сидеть «тыхосенько», — Машка развернула кресло боком к столу, подтянула второе кресло, порывшись в летней пляжной кошелке, достала сигареты, зажигалку, бросила кошелку на соседнее кресло, взгромоздила на нее ноги, скрестив в лодыжках, надела солнцезащитные очки, выпила разом полчашки кофе, принесенного быстренькой официанткой, и с удовольствием закурила.

Эх! Хорошо!

Ну может позволить себе немного relax, а по-нашенскому — расслабухи, тридцатичетырехлетняя профессорша, первый раз за десятилетия выехавшая на отдых?

— Демонстрируешь дурные манеры? — попенял до отвращения знакомый голос.

Не судьба-а! Для расслабухи Мария Владимировна, видимо, не созрела!

Маша позу не изменила, допила кофе, затянулась, сняла очки и медленно повернула голову в сторону мужа. К счастью, бывшего!

Он был хорош, хорош!

В летних светлых брючатках, в рубашке с короткими рукавами, навыпуск, удачно прикрывающей пузцо и отяжелевший от должностной сидячей работы и пристрастия к гурманству задок, накинутый на плечи свитер, с нарочито небрежно завязанными впереди рукавами, летние туф-. ли — все одного торгово-бутикового заведения, дорогой одеколон, очки, часы в ту же смету, прическа волосок к волоску, маскирующая плешинку.

Хорош, хорош!

Машка не ответила. Хотела было указать направление его дальнейшего прогулочного движения, с уклоном в эротику, но передумала. Раньше сядешь — раньше выйдешь! Он рвался поговорить, заселился в пансионат каким-то образом, она второй день от него скрывалась.

Ну, пусть выскажется — и домой. Домой! Прибыла и вторая порция кофе и вина. Бывший — слава Тебе в который раз, Господи, — муж отреагировал на бокал с вином укоризненно поднятой бровью.

Он сел за ее столик, сделал заказ.

Маша отпила вина, докурила сигарету и ткнула в пепельницу, принесенную официанткой вместе с ее заказом.

— Нам надо поговорить! — объявил тему дня Юрик, когда девушка отошла от столика.

— Мне не надо, — отозвалась Маша, обозревая речные дали, поля-леса, холмы-пригорки — перспективу, как говорят художники.