Нежная война - Джулия Берри

Удивительно, как сильно человек может вспотеть при минусовой температуре, но именно это происходило со всеми пятью ротами пятнадцатой Национальной гвардии Нью-Йорка, пока они перетаскивали деревянные шпалы для железной дороги. Солдаты выкладывали их в ряд, как зубья гигантской расчески, и загоняли клинья, которые держали конструкцию на месте. Руки пианиста Обри Эдвардса из роты «К» оказались в занозах, и мне это не нравилось.

Они сняли свои куртки и продолжили работать в одежде с короткими рукавами, несмотря на ледяной ветер, дующий с Атлантического океана. Их спины болели, а руки стерлись в кровь. И все же, как замечательно вдыхать холодный воздух, когда ты разгорячен от тяжелой работы.

У их капитанов появился серьезный повод для беспокойства: по Сен-Назеру распространилась болезнь. Сотни солдат слегли с жаром, а некоторые уже были мертвы. Капитан роты «К» Гамильтон Фиш III боялся, что, пропотев на таком холоде, его солдаты тоже заболеют. Первый лейтенант Эйроп сказал своему богу, что не хочет потерять хотя бы одного музыканта из-за лихорадки.

Я услышал его молитвы и серьезно их обдумал.

Эта болезнь – не то чтобы я хвастался – была делом моих рук. Можешь не смотреть на меня с осуждением, богиня. Уже тогда я вдохновлял ученых внимательнее изучить плесень, и вот люди получили пенициллин – чудо современной науки. Но по природе своей я скромен и не ищу похвалы.

Тележка полевой кухни доставила им обед: суп со свининой и бобами. Работник столовой разлил суп по мискам и раздал всем по куску хлеба. Еда не была особо вкусной, но при этом вполне съедобной, а главное – ее было много. Ледяной ветер продувал их мокрую от пота одежду.

– С меня хватит, – заявил Джоуи. – Я надену куртку.

– Захвати и мою, ладно?

Джоуи кивнул и направился туда, где они оставили свои вещи. Когда он вернулся с курткой Обри в руках, на его лице застыло обеспокоенное выражение.

– Что такое, дружище?

Джоуи протянул Обри его куртку, постучав по внутреннему карману. Обри отвел друга в сторону и достал из кармана револьвер, который накануне отобрал у нападавшего.

Джоуи раскрыл рот от удивления.

– Таких в армии не бывает. Где ты его достал?

Обри огляделся, убеждаясь, что их никто не слышит.

– Прошлой ночью я уходил из хижины досуга…

Джоуи застонал.

– Ты опять ходил к своей бельгийской подружке?

– Тсс! – Обри раздраженно посмотрел на Джоуи. – Замолчи!

Его друг скрестил руки на груди, словно говоря «заставь меня».

– Я уже уходил, – продолжил Обри, – когда меня остановил какой-то парень. Взял меня на мушку.

Глаза Джоуи широко раскрылись.

– Сказал, что черным солдатам лучше даже не думать о белых женщинах.

– Что?

– Сказал, что не позволит нам окончательно распуститься и вернуться в Штаты с аппетитом к белым женщинам. Сказал, что, попробовав белую девушку, к черным уже не вернешься.

– Пусть только мне попадется! – разъярился Джоуи. – Уж я ему покажу! Южанин?

Обри кивнул.

Джоуи начал расхаживать из стороны в сторону.

– Даже не знаю, куда бы я ударил его в первую очередь.

Обри кивнул.

– Я знаю.

Джоуи посмотрел на него.

– Тебя могли убить, – он остановился. – Сколько их было?

– Только один.

– Ты его разглядел?

Обри покачал головой.

– Было слишком темно, я почти ничего не видел.

– Но ты ему хорошенько врезал, да? Скажи, что ты ему врезал.