Нелюбовь - Яна Ясинская

– Да нормально: учиться не хочет, работать пошла. Все деньги нужны, – отмахнулась Валя, побив козырным тузом шестерку бубей. В ее голосе звучало неприкрытое разочарование. Вот мечтаешь-мечтаешь о светлом будущем для своих детей, чтобы они лучше, чем ты, жили, а они берут и идут своей дорогой. Маникюрша – ну разве это серьезная профессия? Хотя деньги – да – идут…

– Все они деньги хотят, молодежь, – вздохнула со знанием дела Зина, открыв карты. Она продула в очередной раз. Собрала колоду, начала тасовать ее заново, то и дело поглядывая на Тамару, чье депрессивное состояние не радовало.

– Ходи, у меня нет козырей, – после очередной раздачи карт констатировала Валя.

Зинаида с тоской взглянула на свои карты – здесь тоже козырями не пахло, а проигрывать надоело. Поэтому она переключила внимание с шестерок-семерок на Тамару.

– Не знаю, что с Тамарой делать… – прошептала она. – Два дня уже ничего не ест…

Решив, что пора хоть что-нибудь предпринять, деятельная Зинка принялась докапываться до не реагирующей на ее голос соседки.

– Тамар… Тамара….

Но та ее не слышала. Мысли Тамары витали далеко отсюда. В них она снова была с Петей. Вспоминала, как счастливы они были вместе.

Однако настойчивое Зинкино «Тамар!» вынужденно возвращало в болезненную реальность.

Выглядеть слабой в глазах других самолюбивой Тамаре не хотелось, украдкой вытерев слезы, женщина повернулась к соседкам.

– Том, ну хоть яблочко съешь! – настырная сердобольная Зинка уже переместилась на краешек ее кровати. – Я уже тебе и порезала.

Но есть не хотелось. Соседке пришлось вернуть тарелку с нарезанным на дольки яблоком на прикроватную тумбочку, поставив ее на местную районную газету «Пригород», на первой полосе которой красовалась яркая новость о празднике на одной из улиц поселка. Жизнерадостные лица односельчан резко контрастировали с мрачным состоянием Тамары.

Жить не хотелось.

– Ну, нельзя же так, – продолжала увещевать Зинаида.

– Да она из-за дочки убивается, – подсказала Валя, которая, как никто, понимала Тамару, потому что со своей оторвой тоже хлебнула лиха. – Ни разу, коза, не навестила.

– Да придет она! Куда денется-то?! – с новой силой начала увещевать Тамару Зинка. Она искренне переживала за нее, хотела помочь, не понимая, что меньше всего Тамаре сейчас нужно было общение.

Тамара хотела было ответить – хотя бы из вежливости, но не смогла. Из-за болезни нервы окончательно сдали. Женщина не выдержала – всхлипнула, отвернулась. Зина окончательно впала в печаль.

– Ну вот, что с ней делать?! – взмахнула руками она, убежденно добавив: – Да придет!

– Нет. Не придет. Не нужна я ей больше… – с горечью отозвалась Тома, смахнув слезу. – Не-ну-жна!

Ее слова звучали не как констатация факта, а как приговор. В этот самый момент дверь открылась и в палату заглянула блондиночка-медсестра Ирина, радостно сообщив Тамаре новость.

– Тамара Васильевна! Там дочка ваша пришла. С врачом разговаривает.

Сердце Тамары замерло и снова забилось – от счастья.

Соседки довольно переглянулись.

– Ну, слава богу! – выдохнула Валентина.

– Я ж тебе говорила! А ты все: не придет, не придет! – довольная Зинаида вернулась на свою кровать. – Дочка все-таки! Не чужая!

– Не чужая! – всхлипнула Тамара, но на этот раз плача уже от счастья.

Она торопливо подскочила с кровати, глядя в отражение открытого окна, через которое в палату проникал теплый майский ветер, начала судорожно поправлять прическу, собирая распущенные волосы в пучок. Ее не хотелось представить перед Люсей в больном растрепанном виде. Зачем огорчать дочку? Пусть думает, что с мамой все в порядке!

«Не чужая… Не чужая!!!» – эхом отзывалось в душе счастливой Тамары, которая уже бежала по больничному коридору на встречу со своей любимой доченькой.