Ты родишь мне ребенка - Вероника Колесникова

Без слов отключаю нашу с ним телефонную связь и снова начинаю часто и глубоко дышать, понимая, что болевые залпы совсем близко. Черт, если бы мне кто-то сказал, что будет так больно, я бы…

От этой мысли тут же одергиваю себя: ничего я бы не сделала. Никогда и ни в коем случае! Не позволила случиться плохому, не навредила живой душе, которая пришла в этот мир ко мне, чтобы спасти меня из этой паутины одиночества, нелюбви и страданий. Неужели я бы показала на выход? Неужели бы посмела сделать аборт? Отказалась от своего счастья, о котором мечтала, думала когда-то, рисовала в альбоме акварельными красками, выводя кисточкой свою воздушную, придуманную семью: мама, папа, маленький ребеночек, которые держатся за руки, излучают свет, любовь и волны взаимопонимания. Никогда бы так не поступила, ни-ког-да.

Даже если учесть, что один из этого счастливого трио останется в неведении о своем поступке и самом важном жизненном приобретении.

Бах! В голове снова стрельнуло – отдалась тупая боль с низу живота и тут же напряглась спина. Захотелось ударить себя по копчику – там чесалась, страдала, требовала выхода боль. Боже, она становилась все более сильной, все более невыносимой.

Или это у меня просто такой низкий болевой порог, что малейшее неудобство отдается страшными муками? А что же будет при настоящих родах, когда начнется само священное действо?

Даже думать пока об этом не хочу.

Медленно, держась за низ живота, я доплелась до лестницы, осторожно наступая на деревянные ступеньки, отдыхая несколько секунд после каждой третьей. Поднялась наверх, где располагалась наша с Игорем спальня и маленькая, оформленная в яркие и приятные цвета радостного начала жизни детская.

Открыла дверь в свою комнату, которую обставляла с большой любовью, стянула халат и надела платье с пуговицами, закрытое, как все у меня, но сшитое специально, чтобы не подчеркивать, но и не давить животик, в котором бурлили свои собственные процессы. Взяла приготовленную сумку, даже не сомневаясь, что там находится все, что нужно – по поводу разрешенных вещей и необходимых документов я каждый раз консультировалась со своим гинекологом. Достала из шкафа плащик.

— Готова? — встревоженно улыбнулся Игорь, входя в комнату.

Я вздрогнула от неожиданности.

— Как ты быстро! — казалось, что сказала с укором, на самом деле у меня внутри все рвалось скорее вперед.

— Хотел заехать на обед домой, проверить, как ты тут.

— Нужно скорее собираться, схватки усиливаются. Скорую я вызвала, но сам знаешь – пока они доберутся до нас, а ведь ещё ехать обратно. Так что давай поторопимся, позвонишь в службу 112 из машины, обозначишь дорогу, чтобы они могли, если что, перехватить нас по дороге.

— Думаю, пока они доедут до нас, мы успеем уже разродиться, — проворчал Игорь и мы с ним торопливо засеменили из комнаты.

И только дошли до лестницы, как…

— Ттты что здесь делаешь? — голос Игоря от ненависти, которую я давно от него не слышала, заискрился, и мне показалось, что этот голос стал больше похож на выстрел огня из бранспойта.

Что там? Что случилось? Я вынырнула из-за спины мужа, и почувствовала, как от увиденного у меня затряслись поджилки.

На первом этаже, прямо у входа, стоял Камал. Было видно, что он только что вошел – держался за ручку входной двери, и, поняв, что его увидели и мигом опознали, замер на полпути в наш дом.

Я давно его не видела. Так давно, что в моем сознании он остался огромным, притягательным чудовищем, которое способно вытащить и сожрать мое сердце под моим собственным одобрительным взглядом. И я осматриваю его сейчас так, будто впервые вижу, сканирую удивленными, воспаленными от пережитого стресса глазами.

Сейчас Камал был не похож на себя. Всклокоченные волосы, безумный взгляд, мертвенная бледность.

— Надо поговорить, — выдохнул он, отчего-то обеспокоенно оглядываясь на улицу, оценивая вид на нашу дорожку.

— Да пошел ты, — Игорь поспешил спуститься с лестницы, явно нацеленный на то, чтобы выкинуть из своего дома, своей берлоги незваного гостя.

И тут меня снова прострелила затяжная боль. Господи…я не стала сдерживать крик.