Внебрачный ребенок - Слава Доронина

Полина

— Сегодня такой холод на улице. Просто кошмар! Белла Ренатовна, может быть занести ваши цветы с лоджии? Померзнут ведь…

— Это легкий утренний морозец, Тамила. К обеду распогодится. Пусть стоят, — отозвалась женщина строгим голосом.

Поборов смущение и страх, я прошла на кухню. Роберт с Сафиной отправились посмотреть бассейн. Дочку манила вода, совсем недавно она научилась плавать, но у нас закончился абонемент, а потом она приболела, и больше мы так и не побывали в аквапарке.

— Доброе утро, — поздоровалась я, и в нерешительности застыла в дверном проеме.

Белла Ренатовна, услышав мой голос, резко повернула голову и впилась в меня колючим взглядом. Последний раз, он же был и первым, когда мы виделись с ней был на свадьбе Кристины и Роберта. Но я быстро покинула торжество, чтобы не попадаться Шалимову-старшему на глаза. Все же мне повезло больше сестры. Во всем. Все шесть лет мне не нужно было притворяться, что я презирала Рустама Альбертовича. Даже сейчас не получалось скрывать этих чувств, хотя мужчина уже был мертв.

— Ладно, иди, Тамила, перенеси цветы в гостиную, — она кивнула помощнице рукой в сторону выхода, а мне указала глазами на стул.

Тамила выскочила из комнаты, а я села напротив Беллы Ренатовны. Она внимательно рассматривала мое лицо, а мне с каждой новой секундой становилось не по себе. Не дом, а камера пыток. И ведь нужно же было всему так совпасть в тот вечер в ресторане…

— Вы очень похожи, — хрипло произнесла она, будто ей было тяжело говорить. — Но ты другая… Сделай свой взгляд помягче, деточка. Я не собираюсь никого осуждать. А за Сафину все же поблагодарю. Когда в семье такое горе, ребенок, пусть и внебрачный, становится на вес золота. Твое решение скрыть его от родного отца я никогда не пойму. Мне бы в голову подобное не пришло! К тому же Роберт очень любит детей. Своих братьев любил и оберегал, только вот их век оказался слишком коротким…

— Примите мои соболезнования, — тихо произнесла я, не зная, что еще сказать на все ее слова.

— Да… — грустно вздохнула она. — Мой Рустам… — на глазах женщины появились слезы. — Моя опора, мой муж… Каждый день без него похож на пытку. Как будто вырвали часть меня, а обезболить забыли…

Я понимала ее боль: когда родителей не стало, в душе образовалась пустота, а чувство безысходности и одиночества было такой силы, что мне казалось, будто грудную клетку ломали на живую. Так хотелось в тот момент к Кристине, плакать у нее на плече, разговаривать о папе с мамой, вспоминать наше беззаботное детство, но между нами была пропасть… Как и Белла Ренатовна, я не хотела судить ничьи поступки, тем более, вести разговоры о том, что случилось шесть лет назад. Но с недавнего времени меня не покидало чувство, что семья, и муж, и даже маленький ребенок достались мне в наследство от сестры.

— Как ты себя чувствуешь? — она кивнула на мое плечо, заметив, что я схватилась за него.

Это получилось неосознанно. Боль меня почти не тревожила. Постоянно клонило в сон, я чувствовала физическую усталость. Последние полгода я много сил и времени уделяла работе, развитию Сафины, крутилась как белка в колесе, недосыпала, мало отдыхала. У меня налицо все признаки истощения, и теперь требовалось время, чтобы восстановить запас сил.

— Уже лучше. Спасибо.

Белла Ренатовна недовольно вздохнула, покачав головой.

— Я лишь против одного: мой сын привел в дом женщину, которая в отношениях с другим мужчиной…