Вкус Евы - Джас Риччи

Макс

— Склонись ниже, — шепчут мои губы, стоило Еве оседлать меня.

Её небольшая, но такая манящая грудь до сих пор вызывает в моём теле дикое желание постоянно к ней касаться. А девчонка не промах, довольно улыбается, не прекращая дразнить меня. Руками сильнее вдавливаю бедра Евы в себя, насаживая горячее тело на изнывающий член. Протяжно стонет и выгибается, словно кошка, кусает губы, а я наблюдаю за её лицом, вижу, что растворяется в наслаждении. Понимаю, что дрожит от получаемого удовольствия, и я даю этой девочке возможность править балом. Даже в душе Ева жадно припала к моим губам, вжалась, словно котенок, в мое тело, наслаждаясь моим неудержимым желанием. Я же словно наркоман подсел на эту девчонку и с каждым разом мне кажется, что наши тела растворяются друг в друге.

— Непослушная девочка, — грозно рыкнул и свалил Еву на спину.

Вырывается и смеется, ладошкой сжимая моего напряженного монстра, который реагирует на малейшее прикосновение её пальчиков. Играет, специально сжимает пульсирующий ствол ладошкой, пока мои губы настойчиво ищут торчащие соски.

— Я не хочу никуда уходить, — слышу внезапное признание Евы и застываю, зубами сжимая сосок, наши взгляды встречаются.

Ева кусает губы и выгибает спину, как только я отпускаю затвердевшую горошину, а ладонью сжимаю упругий холмик. Я ей верю, потому то и сам только сейчас, притащив девчонку на вою кровать, смог расслабиться и делать с ней всё, что заблагорассудится. И её ответная реакция меня просто взрывает от удовольствия.

— А мы никуда и не уйдем, — наваливаюсь сверху, носом трусь по шее, слышу протяжный выдох удовольствия и улыбаюсь.

— Котов, — обреченно слетает с губ моей девочки, а я вспоминаю о том, что опрометчиво согласился на тренировку.

— Тогда прервемся, но я клятвенно обещаю, что поговорю с твоим отцом о нас уже сегодня.

— Я переживаю, Макс, потому что он в последние месяцы просто невыносим. Давай не спешить… пока не спешить. После сегодняшней драмы всем нужно остыть.

— Из-за чего переживать? Ему просто придется смириться с тем фактом, что дочка выросла, что влюбилась и готова к взрослой жизни.

— Раевский, ты кладезь оптимизма, — пальчики Евы скользят по моим волосам, я же прикрываю глаза и позволяю этой девчонке вновь одержать победу надо мной.

Я вновь повержен на спину, чувствую, как хитро смеется и неторопливо покрывает поцелуями низ моего живота. Ловкость её язычка мой член узнал недавно, и этот друг совершенно не против, что ему уделяют особенное внимание. Ева неторопливо играет с головкой, пальцами сжимая основание, довольно причмокивает, когда слышит, мою шумную реакцию. Нет желания затягивать сам процесс, жадно набрасываюсь на девочку и выбиваю из нас волны наслаждения…

— Скоро семь, — как-то обреченно слетает с губ Евы, когда мы сидим на кухне и пытаемся пить чай, после того, как с особым пристрастием лопали несколько бутербродов с ветчиной.

— Что за упадническое настроение? Ничего страшного не произойдет, если я отлучусь на несколько часов.

— А я плохая подруг, потому что возвращаться домой не хочу. Понимаешь, впервые я не знаю, как помочь своей подруге. Она разбита.

Внимательно смотрю в глаза Евы и понимаю её состояние. Понимаю, что возвращаться домой счастливой и воодушевленной нет желания. Алина поставила на кон все и проиграла. Это сложно принять, не только самой девушке, но и тем, кто рядом.

— Не спеши, оставайся здесь, Алине возможно будет легче побыть наедине со своими мыслями.

— Не уверенна, что в ближайшее время будет кому-то легко, — шепчет в чашку и смотрит в окно.

— Оставайся у меня, я постараюсь вернуться как можно быстрее.

— Ну уж нет, я лучше тоже в зал, нужно выпустить пар.

Не слышу уверенности в её голосе, но спорить не хочу. Мне кажется, что девушка что-то удумала, но не колется, всё держит в себе. Подхожу ближе, обнимаю Еву, шепчу на ухо:

— Всё будет хорошо, просто верь. За отца не переживай, говорю тебе, как отец девочки — может быть всё, любая реакция.

— Я знаю, уже видела тебя во взбешенном амплуа, — нервно дергает плечом и недовольно смотрит мне в глаза.

— Я был неправ, но безопасность дочери — слишком серьёзно для меня.

— Тебя можно поняь, — сжимает мою ладонь и едва заметно улыбается, — но ты слишком часто бушуешь, а потом делаешь. Эла нуждается в твоей поддержке, а не в осуждении.

— Я много думал над этим, готов признать: твои слова имеют смысл.

— Раевский, а ты сомневался? — Срывается со стула и обнимает меня, встав на носочки, тянется к губам. — Я уже давно выросла и тоже что-то понимаю в этой жизни.

— Элла будет рада, когда узнает о нас, — хитро улыбаюсь, — она слишком часто в последнее время трещала о тебе.

— Ревнуешь?

— Ни капельки, — подмигиваю своей хитрюге и приподнимаю её, чтобы иметь возможность целовать эту девчонку.

— Люблю тебя, — стонет мне в губы, а я чувствую, что если сейчас же не вывалимся из квартиры, то о тренировке можно забыть.

— Нам нужно выдвигаться.

— Непременно.