Ребенок от отчима - Анна Леманн

— Карим, — аккуратно подхожу к нему и ставлю чашку кофе перед ним. Он уже холодный, но в данный момент главное не кофе, а то, что я попала в кабинет Карима. – Вот, — указываю на кофе. – Взбодрись немного.

Смущённо опускаю взгляд на свои ноги, стесняясь того, что без спроса вошла в его кабинет, пока он работает. Но я стучала несколько раз, только вот мужчина, кажется, так увлёкся, что не ответил мне.

Или намеренно игнорировал.

После кладбища мы нормально так и не смогли поговорить. Карим словно избегает меня, не желая моей жалости с моей стороны. Заперся в себе и своём кабинете. Старается не выходить лишний раз из него. Работает и спит здесь. Даже в спальню свою не заходит. Стыдно, но я проверяла.

А я ведь не пожалеть хочу, а, наоборот, поддержать. Сказать, что понимаю его и теперь на многое смотрю иначе. Что всегда буду рядом с ним, если ему это нужно будет.

— Спасибо, — его руки тянутся к чашке. – Кать…

— Карим… — одновременно с ним заговариваю, но он замолкает, позволяя мне первой сказать. – Карим, хватит! Хватит сидеть в этом кабинете одному. Сидеть и носу не показывать. Ты… ты даже не завтракаешь и не ужинаешь со мной и дедушкой.

— Киса, у меня просто много работы, — тянет, мягко улыбнувшись и склонив голову набок.

— Ложь! – восклицаю. – Ты просто меня избегаешь. Я понимаю, что ты не хочешь жалости.

— Да, Катя. Ты права, — быстро сдаётся. – Я не хочу к себе жалости. Решил дать тебе пару дней, чтобы ты пришла в себя. Переосмыслила всё. Перестала видеть во мне жертву. А потом бы я вернулся в твою жизнь. В вашу с малышкой жизнь.

Ага! Вернулся бы! Конечно!

С болью легче справляться, когда у тебя есть тот, кто понимает и выслушает. А не разрываться самому внутри.

Много лет назад, таким человеком была Алиса. Теперь пришло время возвращать мне долги.

К тому же я хочу, чтобы я была таким человеком для Карима. Важным человеком в его жизни.

— Я тебя жалеть не собираюсь, — продолжаю наступать. - Наоборот, поддержать хочу. Понимаешь? Хочу рядом с тобой быть.

— Зачем, Кать?

— Ну, потому что… — начинаю, но запинаюсь, потому что сказать следующее будет огромным шагом. Он многое изменит во мне. И если Карим поймёт, то и наших отношениях тоже. – Потому что, ты, Карим, наша с дедушкой семья. А у нас принято поддерживать и помогать друг другу, когда другому плохо.

— Кать, я отвык от такого.

— Привыкай обратно значит! Ты понимаешь, что… — да, будет нечестно, но другого варианта нет. –… что я беременна и мне нервничать нельзя. А ты своей игрой в прятки заставляешь меня нервничать! Паршивец! Плакать лишний раз, думая, что я что-то делаю не так. Да, гормоны! Но я правда переживаю и нервничаю из-за этой ситуации.

— Катя! – он встаёт с кресла.

— Ты как малый ребёнок, Карим! – не выдерживаю и начинаю говорить прямо. -Честное слово! Я сижу там, — указываю рукой за дверь. —… и вместо учёбы думаю о том, поел ли ты что-то или нет? Хорошо ли всё у тебя? Может, тебе что-то надо? А ещё я переживаю за тебя! Как ты этого не понимаешь?! Переживаю, потому что не чужой человек. Потому что лю… — замолкаю, понимая, что чуть лишнего не сболтнула.

— Катюша, — подходит и обнимает. – Я же как лучше хотел, — гладит по спине успокаивающе. – Наоборот, хочет, чтобы ты не переживала за меня, поэтому тут сидел. Со мной всё хорошо. Я уже смирился со своим прошлым и умею с ним жить.

— Я понимаю, что пережитое тобой это ужас, но жизнь продолжается. И одна частичка твоей мотивации — вот здесь, — перемещаю его руку на свой живот, смотря как на его лице появляется улыбка. – И малышка по тебе соскучилась. Очень соскучилась.

— А ты? – поднимает взгляд на меня.

— И я, — краснею вся, признаваясь. – Очень. Сложно быть одной и без тебя, когда ты каждый день приходил ко мне в больницу, — отвожу взгляд.

— Ты такая милая, когда обижаешься, — шепчет и целует медленно в висок, а после в кончик носа, останавливая моё сердце на эти мгновения.

Или, наоборот, ускоряя биение сердца до такой степени, что непонятно бьётся оно или стоит на месте.

— Я приготовила борщ и… пойдём? – хриплю, когда он прекращает целовать и просто смотрит на меня, перебирая свободной рукой мои волосы.

Боже! Если он так будет делать… боюсь я стану помидоркой на всю жизнь.