Содержанки - Татьяна Веденская

– Вы, наверное, по поводу Дашки звоните? У нее все хорошо. Гуляет, как небеременная. Вот унесло ее к кому-то на день рождения. Но я ей настрого запретила пить алкоголь. Впрочем, она не пьет ни капли.

– Это хорошо, – промолвил Архипов, после чего снова повисла долгая пауза, заполненная нашим дыханием. Потом он пробормотал что-то о витаминах, которые у него есть и которые хорошо бы передать Дашке.

– Я могу их передать! – тут же вызвалась я.

– Правда? – неадекватно бурно обрадовался он. – Я могу их подвезти, куда скажете.

– Я и сама могу подъехать туда, где вам будет удобно. Я совершенно ничем не занята!

– Да? Но ваша работа?! – удивился Архипов.

Черт. Я же экономист. У меня же совещания и командировки.

– Я имею в виду сегодня вечером… – Я высказалась и только потом поняла, как двусмысленно это прозвучало. От стыда я бы даже покраснела, но было слишком холодно и мои щеки уже и так были румяными.

– Я заканчиваю через два часа. Что вы скажете, если мы встретимся около больницы? Или все-таки мне самому к вам подъехать? Мне неудобно вас гонять. В конце концов, сейчас такие пробки. Скажите, где вам удобнее!

– Я буду ждать вас около больницы на парковке. У меня черный «Лексус». Запишите номер. – Я сама не верила в то, что говорю. У меня дома спит Свинтус, что я делаю, что творю! Но я сказала себе, что если речь идет действительно только о передаче витаминов для Дашки, то, во-первых, я должна съездить хотя бы ради нее. А во-вторых, это же не займет много времени, да? Он вообще, может, мне их отдаст и уйдет. Может, дело действительно в таблетках. Он же очень хороший доктор – Марина же говорила. Может, все хорошие доктора так делают? «Любой бы поступил так на моем месте!» Я убрала телефон в карман и потерла замерзшие ладони.

Свинтус за время моего отсутствия звонил пять раз. Я вернулась домой только в одиннадцатом часу, и он, конечно же, набросился на меня. Если бы я не выкидывала такого рода номера постоянно, то у него обязательно возникли бы ко мне вопросы, ответить на которые мне было бы сложно. Где я была? Если я была на массаже, то почему без сумки? Если в магазине, то где покупки? Если я встречалась с подругой, то почему не предупредила, почему бросила его одного, спящего, дома. Но так уж получилось, что я все эти годы демонстрировала разные варианты странного и ненормального поведения, так что ответ, что мне нужно было пройтись и подумать, был воспринят хоть и отрицательно, но без недоверия. Напротив, Свинтус проникся. Он обеспокоенно осмотрел меня и взял за руку.

– Люля, тебя что-то беспокоит?

– Нет-нет, все хорошо, – я покачала головой и задумчиво уставилась в окно. Свинтус потянулся, потом пошел на кухню, распечатал там бутылку «Альдзеро» и налил мне вина.

– Выпей. Что-то ты грустишь, моя Люля. Ты не сказала, ты хочешь на Новый год в Париж. – Он улыбался, поскольку знал, что такого рода путешествия всегда поднимали мне настроение.

Он делал безошибочный выстрел, который в этот раз не смог поразить цель. Ибо цель моя изменилась, и даже десятки тысяч долларов, которые можно было бы извлечь из такого рода поездки при определенном старании и умении, не могли мне теперь помочь. Архипов пригласил меня встретить Новый год с ним. И я была абсолютно настроена пойти ему навстречу. Чтобы быть честной, я уже сказала ему «да» с той только оговоркой, что мне надо уточнить, что меня отпустят на три дня с работы. И теперь мой «работодатель» стоит и зовет меня в Париж. Что я должна ответить?

– А тебя разве жена отпустит? – спросила я просто для того, чтобы потянуть время.

Я знала, что Марина сама собиралась поехать на Новый год в Париж. Или хотя бы в Чехию. Она хотела бы встретиться с дочкой, обновить гардероб. Честно говоря, я надеялась, что ее мечты сбудутся, а я получу утешительный приз в виде крупной суммы денежных средств от виноватого Свинтуса. А теперь я наблюдаю, как на его лице появляется рассеянное и скорее недовольное выражение, и зачем только я напомнила ему о жене.

– Жена не стена. Ты скажи, ты хочешь или нет? Настоящее романтическое путешествие! – Свинтус в нетерпении следил за выражением моих глаз. Я хотела поехать в путешествие, и даже очень. Но не с ним.

– Я не знаю.

– Я не понимаю тебя. Я тебя чем-то обидел? Или это опять твои эти штучки? – Он повысил голос. – Знаешь, ты не могла бы мне просто сказать, чего ты хочешь, и все. Не надо мне твоих этих дебильных игр, Люля! Я устал, у меня своих проблем хватает.

– Не надо на меня кричать, – прошептала я и, не зная, что делать, вышла из комнаты.

Свинтус полетел следом. Он хватал меня за руки, что-то обещал, чем-то угрожал и в конце концов принялся целовать меня и стаскивать с меня одежду. Потом, лежа на полу, на ковре в гостиной, он прошептал мне на ухо, что сделает все, чего я ни пожелаю. Я вдруг ужаснулась. Свинтус смотрел на меня глазами, полными любви. Это было странно и совсем не сочеталось с ним, ни с его грубой силой, ни с его тупой уверенностью в себе, ни с чем-то еще, что составляло его суть. Такие, как он, не должны любить. Все в их жизни было чисто вопросом престижа. Любовница – как часть интерьера, и все же вот он – усталый, и он любит меня. Я видела, как мучит и изводит его это чувство, делает ему больно. Он не мог справиться с ним, любовь не для таких, как он. И он решал вопросы, как умел, а именно – он был готов на любые траты, на любые шаги. Это было неправильно, это было ненормально. Таких, как я, не положено любить. Только не таких, как я!

– Я не хочу стоять между тобой и твоей семьей. Мы можем съездить в Париж на Восьмое марта. Там будет теплее. Сейчас ведь и в Париже холодно, да?

– Ты уверена? А что же ты будешь делать на Новый год? – спросил Свинтус и провел рукой по моей обнаженной спине.

Я пожала плечами:

– Не знаю. Может, поеду к кому-нибудь в гости. А может, вообще отключу телефон, запрусь дома и просижу всю ночь у телевизора. Или поеду в какой-нибудь санаторий. Что-то я устала.

– От чего? – усмехнулся он. – От гидромассажа?

– От тебя. Такой ты ненасытный, что просто никакого сладу!

Свинтус улыбнулся удовлетворенно. Я встала, накинула халат, долила себе еще вина из моей фальсифицированной бутылки и уставилась в окно. Стройка под окнами уже практически доросла до уровня моего окна, но пока что я могла видеть и изогнутые движущиеся линии стоящих в пробке дорог, и ощутимо большой кусок серого декабрьского неба. Я застыла, глядя в никуда, и, сама не заметила как, погрузилась в воспоминания о том, как встречалась сегодня с Архиповым.

* * *

Я приехала раньше, чем мы договаривались, причем по пути несколько раз серьезно нарушила Правила дорожного движения. Меня редко останавливали, видимо, что-то такое содержалось в моих номерных знаках, что отбивало желание со мной связываться. Я стояла на парковке около больничных ворот и смотрела на проходящих и выходящих на улицу людей. Каждый мужчина мог оказаться им, и я старательно вглядывалась в вечерние сумерки, наслаждаясь этой безобидной игрой. Когда Архипов вышел, уже знакомый мне удар сердца заставил меня резко вдохнуть. Он открыл дверцу и посмотрел на меня. Он выглядел растерянным и смущенным. На нем были простой пуховик китайского производства и джинсы, шапки на голове не было. Улыбка немного потерянная, как у ребенка. Я с трудом удержалась, чтобы не прикоснуться к его волосам – так велико было желание.