Наследница для Чудовища - Мила Дали

Благо якутский нотариус оказывается сговорчивым. Мы понимаем друг друга уже со второй фразы, когда я тактично беру худосочного мужика за грудки. Не повышая тона говорю, что шариковая ручка, которой он выписывал перед моим лицом петли, и убеждал о неразглашении личной информации о клиентах, очутится у него в жопе, если прямо сейчас якут не скажет, где находятся Мошонки.

Проклятая деревня скоро доведет меня до нервного тика, ведь я очень хочу увидеть свою Лариску. Ну и Эту. Наверное. Хитрую лису, что поступила очень-очень грамотно в кабинете нотариуса, переживающего за девственность своего очка, сильнее, чем за репутацию фирмы.

— Меня твои “ через тайгу и направо” не устраивают! Координаты пиши, карту рисуй!

Хватаю со стола листок для принтера, хватаю мужика за шиворот и вновь усаживаю его на кресло. Пока якут трясется и чиркает, скрещиваю руки на груди, наблюдаю.

Неплохо Олесенька Викторовна наворотила делов. И рыбку съела и на хуй села. А теперь, как мне сказали, подсуетилась и все-таки успела переоформить свои права на Лариску. Осталось дождаться срока изготовления.

Она поступила расчетливо и точно обдумывала каждый шаг. Олеся поняла, что Айхан вновь повержен и следующий черед ее. Переписала наследство на дочь и наверняка потерла ладошками. С нее-то теперь взятки гладки.

— Держите, пожалуйста… Вот здесь, где треугольники — горы, а здесь спуск с трассы, путь через лес…

— Благодарю!

Чуть ли не с руками выдираю листок, спешно разворачиваюсь, лечу из кабинета.

— Извините, вы тут пистолет свой забыли…

— Точно!

Забираю волыну со стола, а якут крестится.

Я выхожу из ТЦ, где затесалась нотариальная фирма и усаживаюсь во внедорожник, подготовленный из штаба наших местных человечков.

Уже выучил Якутию как свою вторую Родину, остается добраться бог весть куда. Встреча с Лариской меня словно кнутом погоняет, стимулирует к действу и напрочь отшибает сон.

Я управляю внедорожником, смиренно матерюсь в пробках и только на выезде из города могу надавить гашетку в пол. Алый закат на горизонте прекрасен, отсвечивает густые облака, как жаль, что мне на него насрать. То и дело поглядываю на письмена нотариуса, сравнивая их с маршрутом.

Темнеет. Притормаживаю у нужного поворота и спускаюсь с асфальта в поле, заросшее полуметровым сухостоем.

Думал, корявая линия обозначает добротную пусть и земляную дорогу, но нет. В Новые Мошонки ведет заячья тропка. Хорошо, что у меня внедорожник.

До бешенства медленно мне приходиться ползти по кочкам. Лоб потеет, спина тоже. Я почти догорел от нетерпения. Сотню раз успел прокрутить наш сценарий встречи в голове и его различные исходы, но это не то. Нереально нафантазировать настоящие чувства, пока не узришь воочию облупленную табличку с названием Мошонок.

Я вижу гнилые заброшенные дома по соседству с жилыми избушками. Такое ощущение что здесь вообще все вымерли, но я-то знаю именно в этом тленном месте, посреди гор и тайги Олеся прячет мою дочь.

Душой порываюсь разворотить первый же дом, а потом следующий пока не достигну цели. Но я понимаю, что сейчас нужно действовать холодно, осмотреть деревню на наличие путей для побега Олеси. Ведь от матери Лариски можно ожидать чего угодно, не сомневайтесь.

Переключаю свет фар на ближний и крадусь вдоль деревни. Гул от мотора предательски разлетается эхом. Здесь очень тихо, собаки не лают и если где-то пёрнет шмель, то вы обязательно услышите. Я бы услышал.

Двигаюсь к самому отшибу и вижу деревянную избу, единственную выкрашенную голубой эмалью. Окошки в белую. И дворик прополот, кажется, тут мне подскажут, где находится обитель Кабанчиковой.

Заглушаю авто, накидываю спецовку. Со скрипом толкаю кривую калитку, давлю берцами дорожку из насыпного камня. Я подхожу к первому окну и хочу заглянуть внутрь, но хлопковые занавески скрывают обзор. Внутри горит тусклый свет.

Обхожу с другой стороны и вновь припадаю к запылившемуся стеклу. Я вижу… блондинку и лишь на долю секунды застываю, поддавшись ее очарованию.

Ухмыляюсь, пячусь на шаг, не сводя глаз от окна. По ту сторону стекла Олеся носится из комнаты в комнату. Торопится. Кажется, она догадалась, кто явился этой ночью. Кто не спал, не жрал, умирая от воспоминаний. Что ж. Она снова решила сбежать?