Кикимора болотная - Ирина Мясникова

— Ты чего несешь? Какой мужик Мазурок? — Сельдерей с размаху плюхнулся на место.

— Никакой. Мазурок тут ни при чем. При чем ты и твоя любовница. Вере это доподлинно известно. Нечего было секретаршу свою в отпуск отправлять, а невинных барышень снаряжать билеты отвозить «жене» Дмитрия Ивановича Жеребова! И органайзеры свои раскидывать по квартире. Уж если в командировку полетел — органайзер с собой бери! — Тася торжествовала.

«На, на, получи факты, коварный изменщик», — думала она, рассматривая поверженного Сельдерея.

Сельдерей озадаченно молчал, глядя в пол.

Ну надо же, как эти мужики устроены. Его уже приперли к стенке, можно сказать, неоспоримыми доказательствами, а он все равно спорит и от всего отказывается!

— Тась, где хоть она? — жалостно спросил Сельдерей.

— У моей матери, в Италии.

— Адрес дай.

Тася показала Сельдерею кукиш.

— Тась, мне с ней поговорить надо! Она трубку не берет. Чего мне делать-то?

— Ждать. Она придет в себя, приедет, вот тогда и будешь с ней разговаривать. А пока, извини, она просила меня держать ее адрес в секрете. Да и чего ты ей скажешь-то? Что ты ей, Дмитрий Иванович, сказать можешь? Это ж Верка наша! Она тебе вон даже стрелки на носках гладила.

Сельдерей встал, тяжело вздохнул, взял свою куртку и выкатился из Тасиного кабинета.

Тасе захотелось плакать, она подошла к окну и стала рассматривать заснеженные деревья. Ей было жаль Веру, но и Сельдерея тоже странным образом вдруг стало жаль. Как же ему плохо-то без Веры теперь будет. А с другой стороны, может, он с Верой всю жизнь мучился, а эта, которая не Мазурок, его настоящая любовь и судьба? Хотя что-то по нему не видно, чтобы он с Верой так уж сильно замучился. Вон, гадюка чуть из юбки не выскочила.

В кабинет заглянула Ада Львовна:

— Тасенька, а кофе как же? Мужчина-то ваш тю-тю, пошел. Странный какой-то, но очень солидный. Сразу видно, начальник.

— Ада Львовна, может, мы с вами кофейку этого махнем? Я понимаю, что не в урочный час, но не пропадать же добру!

— А давайте махнем. Тем более что кофеек гостевой, дорогущий.

Они расположились за круглым переговорным столиком. Кофе оказался очень вкусным.

— Тасенька, а вы не угостите меня сигареткой? — попросила Ада Львовна.

— Адочка Львовна, вы ж не курите! — удивилась Тася.

— Не курю, но иногда балуюсь. Особенно в хорошей компании.

Тася достала сигареты и протянула Аде Львовне. Та с чувством закурила.

— Ада Львовна, я тут в самолете странного дядьку встретила, которого после полнолуния шампанское не берет. И он мне очень интересную вещь про меня сказал. Я даже удивилась. Совершенно посторонний человек, а как будто бы меня насквозь увидел.

— Это вам, Тасенька, ангелы сообщение послали. Мы с вами для каждого человека можем оказаться чем-то вроде почтового ящика. Вот и дядька этот сообщил вам нужную информацию.

— А я сейчас, похоже, какую-то странную миссию выполняла. Типа топора судьбы.

— Да, мужчина пошел, как будто его молнией шарахнуло. Неужели это вы его так?

— Нет, молнией он сам себя шарахнул, гораздо раньше, просто не знал, к каким последствиям это приведет.

— Людям очень опасно сообщать о них неприятные вещи. Они могут обидеться на вас и запустить кармическое колесо судьбы. — Ада Львовна явно оседлала своего любимого «дуристического» конька.

— Кармическое колесо судьбы? Это еще что за зверь такой? — удивилась Тася.

— Это не зверь, а змей, — пояснила Ада Львовна.

— Опять змей! Зеленый или огненный?

— Не знаю. Нормальный такой змей, только он сам себя за хвост кусает.

— Голодный такой?

— Нет, бесконечный. Человек на вас обижается и подсознательно желает вам оказаться в его ситуации. А все желания рано или поздно сбываются, и вот глядь — а вы уже сама идете молнией шарахнутая. И тоже на кого-то обижаетесь и желаете ему того же. Так змей и гоняется за своим хвостом. То есть, обижая кого-то, мы сами себя как бы кусаем, только укус этот почувствуем не сразу, а через промежуток времени. Вроде того, что от хвоста до головы боль не сразу доходит. Поняли?

— Угу, но я теперь стараюсь никого не обижать. Хотя, признаюсь, сегодня был момент, когда я позлорадствовала. Правда, потом, Ада Львовна, мне мужчину этого стало до слез жалко. Надеюсь, что случившееся с ним изменит его жизнь, и обязательно — к лучшему.

— Если вам его искренне жалко, тогда другое дело. Вы тем самым змеиное кольцо разрываете. Ведь на тонком плане подсознательное пожелание человека пережить вам такую же беду утыкается в вашу любовь к этому человеку.

— Ну, я ж его не люблю, а просто жалею.

— Эх, Тася, а что такое любовь и что такое жалость? Две стороны одной и той же монеты.

Вечером, когда Тася уходила с работы, за ней увязался провожать ее до машины начальник охраны.

— Анастасия Михайловна, тут это… Финансистка наша и директор, ну, Кислицкий, того этого. — Начальник охраны поглядел на небо и неопределенно помахал рукой.

— Этого самого? — Тася проследила за его взглядом и повторила его жест.

— Угу.

— Откуда знаете? — строго, нахмурив брови, спросила Тася. Она с трудом сдерживалась, чтобы не расхохотаться.

— Знаю. — Начальник охраны потупил взор.

— Водителя Кислицкого пытали? — предположила Тася.

— Слегка.

— Надеюсь, он остался после этого жив. — Тася сразу представила, как начальник охраны и водитель Кислицкого мучают друг друга бутылкой водки. — А своим московским боссам доложили?

— Пока нет. С вами хотел посоветоваться.

— А чего советоваться? Раз у вас принято о таких вещах по инстанции докладывать, то докладывайте. Вы ж не мне подчиняетесь.

— Я вам, Анастасия Михайловна, не подчиняюсь, а испытываю к вам дружеские чувства. Ну хорошо. — Начальник охраны явно не спешил уходить. — Так и быть!

— Чего еще? — Тася поняла, что сейчас он и сообщит ей то, ради чего потащился за ней на стоянку. Про Кислицкого — это он наверняка для завязки беседы изобразил.

— Только между нами. Иначе я с работы вылечу.

— Я вас когда-нибудь подводила?

С начальником охраны Тася работала в одной упряжке с самого первого дня организации тогда еще филиала небольшой московской компании «Монтажспецстрой». Можно сказать, пуд соли вместе съели. Конечно, начальник охраны попытался в свое время поухаживать за хорошенькой и тогда еще молоденькой Тасей, но Тася была своему Зайцеву верной женой и на все ухаживания начальника охраны ответила честной дружбой. С тех пор он иногда делал вид, что ухаживает за ней, а она делала вид, что кокетничает с ним. Тасе стало очень любопытно, чего там такое могло произойти, что заставило бы начальника охраны так нервничать. А он явно нервничал.