Я слышу - Наталия Никульшина

- А я надеялся познакомиться с твоими родителями…

- Не выйдет, - грустно вздохнула я.

- Прости, что напомнил…

- Ничего, за несколько лет боль немного утихла. Зато теперь я никогда в жизни не сяду в самолет.

- А летала когда-нибудь? – вдруг заинтересовался доктор.

- Нет.

Он улыбнулся.

- А это классно! Может, когда-нибудь смогу тебя уговорить, полетаем вместе.

- Если только на твоих крыльях! – засмеялась я. – А на самолете – вряд ли.

- Мы тебя уговорим!

- Мы?

- У меня отец – летчик, с радостью тебя прокатит!

- Серьезно?! – да, Коршун – самая подходящая фамилия для летчика! – Ух ты! Летать я боюсь, но летчиков уважаю! Невероятно смелые люди! Расскажи о своих родителях.

- Ты о себе еще не закончила.

- Да у меня ничего интересного, - махнула я рукой. – Учусь на юриста, из друзей – только Гоша, остальные так, знакомые. Живу с сестрой и ее мужем, частенько с ними ругаюсь по поводу чрезмерной опеки. У них своих детей пока нет, меня вот воспитывают. В общем-то, все, - быстро выпалила я, желая поскорее услышать что-нибудь о своем докторе. Это мне было гораздо интереснее, чем говорить о своей скучной жизни.

- А еще увлекаешься татуировками, верно? – да, две мои тату, скрытые от остальных глаз, он точно сегодня заметил. А до этого видел мою птичку. Да и разукрашенный Гоша может натолкнуть на такие мысли. Как говорят, покажи мне своего друга, и я скажу, кто ты. Вот у Коршуна друг – тоже лор, с ними все ясно, а мне вот Гоша достался. Но я в это не особо верю, дружить могут и две совершенные противоположности. Главное, чтобы они обе этого хотели.

- Увлекаюсь, - улыбнулась я. – У Гоши есть свой тату-салон, а я ему там эскизы рисую. Коршуна вот сама нарисовала! После встречи с тобой, - не забыла я добавить.

Мой красавчик засиял.

- Так тебе нравятся мужики с татухами?

- Теперь - нет! – у него я рисунков на теле не заметила. Правда, видела пока еще не всего его, но думаю, что у Коршуна татуировок нет. Да там и без них все прекрасно.

- А нарисуешь что-нибудь для меня?

- Решил украсить свое тело? – рассмеялась я.

- Ну, тебе же нравится.

- Кажется, я плохо на вас влияю, Дмитрий Васильевич! Вы не собраны в последнее время, а теперь еще и татуировку надумали себе сделать! Что это с вами?

- Влюбился, - пожал он плечами. – Так нарисуешь?

- Что хочешь?

- Я подумаю, - улыбнулся он.

- Твоя очередь о себе рассказывать, - напомнила я.

Коршун задумался.

- Да тоже особо нечего. Живу с собакой. Родители и младшая сестренка – на другом конце города…

- У тебя есть сестренка?! – перебила я. Как мило!

- Есть, - тепло улыбнулся Коршун. – Ей пятнадцать, та еще оторва! Ночует у меня, когда я выходной.

- Как зовут оторву? И почему «оторва»?

- Карина. У нее сейчас трудный возраст, или как оно там называется… в общем, с ней только я справляюсь.

- Потому что орать так громко только ты умеешь? – пошутила я.

Он засмеялся.

- Ну, и поэтому тоже. На самом деле, у нас с ней какая-то странная связь, а Катя просто не знает, что сейчас с дочкой делать, а отец тоже дома не часто бывает…

- Катя? – не поняла я. – А это кто?

Коршун тяжело вздохнул, словно вспоминая что-то не очень хорошее.

- Моя мачеха. Мне было девять, когда мама умерла. Отец через пару лет снова женился, Катька его на десять лет моложе, но живут душа в душу, - он покосился на меня. – У нас с тобой похожая разница.

- У нас семь лет, - поспорила я.

- Восемь.

- Тебе же двадцать восемь?

- Все она знает! – усмехнулся Коршун. – Пока да.

- Значит, семь у нас разница!

- Ну, пусть будет так, - согласился он. – Что еще интересно тебе?

- Какие у вас с Катей отношения?

- Нейтральные, если можно так сказать.

- Это как?

- Скажем так: я отношусь к ней с уважением, потому что ее любит мой отец, и она родила мне прекрасную сестренку. Катя относится ко мне с уважением, потому что я – сын ее мужа, - все ясно, они не ладят. Печально. Хотя, он же говорил, что с ним вообще мало кто ладит. – Еще вопросы?

- Ты был женат?

- Нет.

- Почему?

- Ну, во-первых, я психопат. Ору вечно, кому оно надо?

- Мне надо, - улыбнулась я.

Он одним рывком снова повалил меня на диван и стал целовать шею, обдавая меня горячим дыханием.

- Назад пути нет! Ты уже согласилась!

- Так я и не отступаю! А что там во-вторых, психопат?

- А во-вторых, работа. Девушки, с которыми я пытался встречаться, не хотели ждать. Но теперь я учел все свои ошибки и такую красавицу не упущу.

- А много их было, этих девушек?

- Зачем тебе это?

- Интересно.

- Тогда ведь и я спрошу за твоих парней, готова ответить?

- Ну и черт с ними! – быстро решила я, испугавшись, что сейчас придется признаваться в прошлых отношениях с Гошей. Мало ли, как Коршун отреагирует на такое. Но вряд ли поймет и позволит мне и дальше дружить с «подружкой». Тут мне вдруг стало еще страшнее: я знаю этого мужика всего несколько дней, а уже точно уверена, что в любом случае выберу его, кто бы рядом еще ни стоял на весах. Вот это я влипла! Надеюсь, выбирать все же не придется…

- Заинька, ты меня пугаешь! – проговорил Коршун, но целовать меня не перестал.

- Не пугайся сильно, у меня был только один парень. Устроит тебя такой ответ?

- Устроит! – доктор поцеловал меня в губы и поднялся. – Заинька, поздно уже, беги спать.

Я вздохнула и тоже поднялась.

- Пойду только потому, что тебе тоже нужно отдохнуть. Кстати, когда ты меня выпишешь?

- Если завтра на осмотре все будет хорошо с твоими ушками – то послезавтра.

- Два дня! – обрадовалась я.

- Два, - улыбнулся Коршун.

Я нежно поцеловала его, мой красавчик растаял.

- Спокойной ночи, симпатичный доктор!

- Спокойной ночи, заинька! До завтра!

Я, все на тех же крыльях любви, полетела в палату. Улеглась на кровати, довольно вздохнула и закрыла глаза, уже даже не обращая внимания на запах сердечных капель. Черт с ними, сегодня лучший день во всей моей жизни! Коршун – мой, разве можно желать большего? Лизка, спасибо, что настояла на операции!!!