Училка и мажор - Юлианна Орлова

—Да, да, да! Тебе ведь все можно и тебе за это ничего не будет, значит и со мной ты можешь себя вести как угодно, и никто ничего не скажет тебе за это! А я не хочу так, понимаешь?!

Ага, понятно. Ржу в голос, перехватывая малышку поудобнее. Поудобнее для того, чтобы зацеловать до потери пульса.

—С ума сошла, просто с ума сошла, — прижимаюсь к пухлым губам, втискивая вглубь язык и отвлекаю как могу. Сначала идет протест, неверие, и так далее по списку, ну а чуть позже приходит принятие, Вася обмякает в моих руках и очень скоро с силой прижимается в ответ, запуская маленькую ручку в мои волосы. Черт, это так приятно, что я теряю себя в этих ощущениях, а выныриваю наружу только когда слышу покашливание и ворчание.

—Молодежь! Устроили тут дом свиданий, идите домой и там лобызайтесь, а здесь не надо устраивать неприличности! — знакомый голос старушки бьет мне в спину, а затем прилетает и ее палкой по ноге.

Василиса задыхаясь, прячет лицо в волосах, но поздно.

—Василисушка? — скорбь и негодование целого континента отражается на лице старушки. Идол только что пал? Хмыкаю, но ослепительно улыбаюсь, поворачиваясь к своей новой подружке за семьдесят.

—Валентина Иосиповна, а я вот жених Василисы, буду у вас тут жить. И воду вам носить, и сумки, вы звоните в любое время.

Воцаряется тишина, немое кино, ага. Вася со всей дури наступает мне ногу, но я продолжаю тянуть лыбу, она меня спасала всегда и сейчас спасет. И тебя, кстати, тоже, Рапунцель!

Старушка смотрит на меня с прищуром, затем на Васю, красную словно помидор, зацелованную до коматозного состояния. А затем молча уходит в свою квартиру, не прощаясь при этом. Как только дверь закрывается, меня прорывает на ржач, а Вася продолжает бить меня кулачком по груди.

—Из-за тебя я теряю свой авторитет.

—Ну ты много чего еще потеряешь со мной, совесть, как минимум. А еще научу тебя всяким аморальным вещам, обоюдно приятным. Ух.

Григорьевна пытается сдержаться, чтобы не засмеяться, правда пытается.

—Хреново получается, — наклоняюсь и шепчу на ушко, наблюдая, как губки так и норовят растянуться в улыбке. — Ты со мной в полной безопасности, и нет, я не криминальный авторитет и никого не убивал, но ничто не мешает напугать этим других, чтобы не повадно было.

Мысленно делаю себе пометку разговорить малышку, но не сейчас, а когда она будет более расслаблена и менее всего будет ожидать подобных разговоров.

А затем мы уж точно накажем всех причастных к сегодняшним слезам.

—Обещай мне.

Смотрю в прекрасные глаза и отвечаю, как на духу.

—Обещаю.

Я себе скорее руку отгрызу, чем причиню ей вред.

23. Мой парень

ГЛАВА 23

ВАСИЛИСА

Верить Белову на слово сразу я не могу, это и понятно, но то с каким упоением он смотрит на меня произнося, казалось бы, совсем нешуточные фразы, заставляет внутренние сомнения надломиться пополам.

Теперь каждый раз выходя из дома, непременно натыкаясь на черный автомобиль Рустама, я понимаю, что не пройдет ничего ни у него, ни у меня. Я только сильнее к нему привязываюсь. К шуточкам, к простым знакам внимания, даже к тому, что он открывает мне двери. К его запаху и внешнему виду, порой отвязному, бунтарскому.

Да, он каждый день забирает меня из дома и подвозит почти под самый универ, так, чтобы никто не увидел. Мне даже не нужно об этом напоминать, все сам выполняет, тщательно просканировав пространство.

К этому привыкаешь быстро, еще бы. Особенно, когда огромные карие глаза смотрят на тебя как на что-то неземное. Пару раз я пробовала умыкнуть пораньше, но итог все равно один. Он начал приезжать раньше, пока однажды я не заприметила броскую машину в шесть утра под своим подъездом. В руках стаканчик с зеленым чаем, я в этом уверена на все сто. В глазах полное неверие в эту ситуацию, да. Он был заспанный и до того уставший, что хочется подойти и обнять.

—Малыш, ты просто скажи, что хочешь спать со мной, — протягивает мне стакан, а сам склоняет голову, внимательно осматривая мой внешний вид. Это происходит регулярно, он сначала смотрит жадно, потом подходит ближе. Секунда.

Я застываю перед ним и не делаю ни шагу. Две. Могу слышать его свежее дыхание. Не курил. А раньше запах я ощущала чаще. Мы об этом, конечно, не говорили, но однажды я скривилась и чихнула в его машине, думаю, это о многом сказало.

—Ну а что? Сколько можно меня гонять в такую срань? Так бы поспали, ты бы меня с кровати скинула бы, да хоть вероятность того, что не пропущу все самое интересное будет.

Три. Горячие губы касаются моих, сминают, затем язык нежно проходится по вверх и вниз, а затем рустам прикусывает мою нижнюю губы и слегка оттягивает. Глаза при этом неотрывно следят ща моей реакцией, которая очень близка к потере пульса от нахлынувших эмоций и горячего шара внизу живота. С ним я воспламеняюсь как спичка.

Пары обычно проходят относительно спокойно. Вообще моя жизнь в университете резко становится такой же, как и раньше, никаких больше пересудов, проблем и шепота за спиной. А что до Ольги Падловны, то она как будто воды в рот набрала, общается со мной как раньше, и может сложиться впечатление, что ничего не произошло, вот только я людей неплохо читаю, и понимаю, что этот раунд она проиграла, но следующий точно не за горами. А потому мне надо быть максимально внимательной и никак не дать ей повода для того, чтобы попытаться в очередной раз меня растоптать. Второго шанса точно уже не будет.

Я не расслабляюсь, как и не расслабляюсь с ситуацией относительно отчима. Внутренний голос вопит рассказать Рустаму все, но обратная сторона медали показывает неприглядную картину того, что парень может…испугаться, как вариант, или наоборот сломя голову понестись решать проблемы. И тут я даже не знаю, что хуже, потому что мой отчим однозначно не студент, который лепит языком налево и направо, и уж точно не пьяный сосед, от которого меня надо спасать. Все это явно мимо. Тут большие мальчики играют в опасные игры. Слишком опасные.

Телефоны Шаховых все еще вне зоны доступа. Звонить Нелли Николаевне мне совесть не позволит, ее сейчас бы вообще ничем не волновать и не тревожить…Вот и я