Она любит плохих парней - Алекс Хилл

Катя: «Да или нет?»

Наблюдаю за строчкой «собеседник печатает» несколько долгих секунд. Поэму пишет, не иначе.

Агент Гришковец: «Нет! Разумеется, нет! Катя, что ты там снова задумала? Сколько пострадавших намечается в этот раз?»

Катя: «Один*смайлик-улыбающийся чертик*»

Агент Гришковец: «Все равно, мой ответ — нет!»

Катя: «Спроси у Елисея, он не такая душнилка, как ты*смеющийся до слез смайлик*»

Агент Гришковец: «Он тоже против»

Катя: «Ты ведь не спрашивала! Пусть запишет голосовое, я тебе не верю*смайлик-злой чертик*»

Агент Гришковец: «Не веришь? Да как ты можешь?! Я самый честный человек на планете!»

Тихо усмехаюсь и жму на кнопку видео-вызова. Лана поднимает трубку с третьего гудка, и на экране появляется милая, но недовольная моська. Ее немного качает из стороны в сторону, на заднем фоне виднеется автомобильное сиденье.

— Катя… — строго произносит подруга.

— Привет, дорогая, — с улыбкой отвечаю я. — Рада тебя видеть.

— Ну привет, пропащая, — усмехается она. — Классно выглядишь.

— Спасибо, ты тоже. Куда едите?

— Не уходи от темы!

— Привет, рыжая! Все тестируешь свои книжные теории? — слышится грубоватый голос за пределами кадра.

— Здравия желаю, генерал! — весело отзываюсь я. — Тестирую, и мне нужна ваша помощь.

— Бита в багажнике. Куда подъехать? — спокойно произносит Елисей, словно мы договариваемся о дружеской встрече в кафе.

— Все не настолько серьезно. Просто скажи, да или нет.

— Один раз живем, конечно да.

Широко улыбаюсь, а Лана отрицательно трясет головой. 

— Спасибочки, — говорю я, подмигивая подруге. — Лана, ты не передумала, а то у меня пятьдесят на пятьдесят получается?

— Ты хоть суть объясни, — отвечает она, вздыхая. 

— Я иду на свидание с бывшим, чтобы покрутить средним пальцем у него перед носом и поставить точку.

Лана удивленно распахивает глаза:

— Ты снова рассталась с Ромой?

— Ага.

— И хочешь поставить точку?

— Именно так.

— План есть?

Смотрю в глаза подруги, в них столько теплоты и искреннего беспокойства, что у меня щиплет в носу. Лана не знает всех деталей, и все-таки я многим делилась с ней. Разные университеты и города выстроили между нами стену, но она пока что хотя бы частично остается прозрачной.

— Есть, — тихо отвечаю я.

— Рыжая, если хочешь, мы приедем. Три с половиной часа, и будем у тебя, — внезапно произносит Елисей.

— Вряд ли ваше присутствие на что-то повлияет, но спасибо за поддержку. Так мне идти или нет?

— Кать, если ты считаешь, что тебе это нужно, что потом станет легче, то… наверное, стоит пойти, — растерянно пожимает плечами Лана и смотрит в сторону. — Си, ты как думаешь? 

Камера поворачивается, и я вижу Елисея, расслабленно держащего руль. Он бросает беглый взгляд на экран, лукаво улыбаясь:

— Дерзай, рыжая. Я в тебе не сомневаюсь. 

Сердце обнимает благодарность, а уверенность струится вверх по позвоночнику, заставляя выпрямить спину и расправить плечи.

— Спасибо, ребят, — произношу я с теплой улыбкой.

— Если что, мы на связи, — говорит Лана, вновь появляясь на экране. — Я жутко соскучилась, нам нужно запланировать встречу. Может быть, на следующих выходных?

Еще немного болтаю с Ланой и Елисеем, а после завершения звонка чувствую себя бодрой и свежей, словно только что вынырнула из горного ручья. Вскакиваю на ноги и уверенно шагаю к шкафу, распахиваю дверцы и достаю вещи, которые раньше бы ни за что не надела на встречу с Ромой. Он любит женственные образы, сексапильные, чтобы юбка, да покороче, открытую шею и зону декольте, но сегодня я оденусь без оглядки на его предпочтения. Натягиваю белые плотные брюки с коричневыми вставками в виде кашемировых лампасов по бокам, тонкий свободный пуловер цвета молочного шоколада скрывает грудь. Собираю верхнюю часть волос и подкалываю ее шпильками на затылке, надеваю крупные серьги-кольца и достаю из косметички тюбик черного цвета. У принцессы Дианы было платье мести, а у меня — помада. Мама ненавидела этот цвет, говорила, что с ним я похожа на проститутку, Рома его тоже не одобрял. Именно поэтому я с большим удовольствием наношу щедрый слой помады цвета марсала на губы и довольно улыбаюсь своему отражению.

Отступаю от зеркала, чтобы оценить образ в полном объеме. Не совсем клубный и вечерний, зато комфортный, в конце концов, я же не тусить еду и не парней цеплять. Вызываю такси, надеваю пальто и брызгаю духами на шею и волосы. Выхожу в коридор, закрываю дверь на замок и непреднамеренно сбавляю шаг у двери соседней квартиры. Слух улавливает какой-то шум, колючие мурашки ползут вверх по шее. Бегом несусь к лифту и раз десять жму на кнопку вызова, поторапливая гигантскую машину. Мне не нужны сегодня встречи с Дарием, он собьет весь настрой! 

Удача улыбается мне, и я в безопасном одиночестве спускаюсь на первый этаж. Прохладный ветер набрасывается с крепкими объятиями, темно-голубое небо разбавлено желто-зеленым свечением и ярко-розовыми облаками, похожими на мазки кистью. Стою у подъезда, запрокинув голову, и ловлю лицом приятную свежесть, повторяя про себя ободряющую мантру: «Все получится. Я справлюсь. Я в себя верю». Такси приезжает удивительно быстро, подхожу к машине и открываю заднюю дверь, но прежде чем сесть, взгляд почему-то уносится ввысь на окна балкона Дария, за которыми горит тусклый свет. Всего на мгновение мне кажется, что я вижу за стеклом темный силуэт, но он исчезает, стоит мне раз хлопнуть ресницами. Встряхиваю головой, избавляясь от волнения, и опускаюсь на сидение. Достаю телефон и набираю сообщение для Ромы.

Катя: «Буду через полчаса»

*белое сердце*: «Жду*белое сердце*»

«Соль и сахар» — не самый популярный клуб города, зато самый доступный для студентов, поэтому здесь и проводят все университетские тусовки. Два этажа, большой танцпол, внушительный список коктейлей и приглашенные диджеи из столицы два раза в месяц для пятничных вечеринок. Знакомым маршрутом через парковку и небольшую очередь на входе попадаю внутрь, сдаю пальто в гардероб и получаю браслет посетителя. Громкая танцевальная музыка бьет по ушам, люди толпятся у круглой барной стойки, остальные лениво покачиваются на танцполе, но это только начало вечера. Знакомые лица мелькают в толпе, в их глазах интерес и удивление, которые заставляют насторожиться. Подвох становится все более очевидным.

— Ну наконец-то!