Вопреки - Александра Юрьевна Паньшина

– Но тогда КАК ты можешь быть причастным к моему замужеству с Димой? – Кира почти уже кричала от негодования, она совсем запуталась и ничего не могла понять.

К горлу подступил комок, к глазам слезы. Обида и отчаяние душили девушку. Вопросы все еще оставались без ответа, а отец явно что-то скрывал.

– Это было давно, – обреченно признался Юрий. – Все началось задолго до ваших отношений с Димой.

Кира вопросительно посмотрела на отца. Она приготовилась выслушать длинную историю и получить ответы на свои вопросы.

– С отцом Димы мы были лучшими друзьями с детского сада. Когда мы выросли и повзрослели, вернулись с армии, то открыли общее дело. Потом у нас появились свои семьи. У него с сыном, у нас с дочерью. В какой-то момент нам показалось блестящей идеей, если бы вы поженились. Дима какое-то время жил в Испании у бабушки, потом его привезли в Россию. И он влюбился в тебя с первого взгляда!

– Мне было восемь, – как бы между прочим заметила Кира, когда отец замолчал. – Дима не мог влюбиться в меня. У него уже тогда были одни блондинки на уме, и он меня жутко раздражал. Так что же такого случилось все-таки? – настойчиво повторила свой вопрос Кира.

– Ничего, – развел руками Юрий. – Миша трагически погиб. А вы к тому времени уже встречались несколько месяцев.

– Я помню, – грубо и резко ответила на это Кира, теряя терпение. – Но я по-прежнему ничего не понимаю!

Юрий, глубоко вздохнув и пожав плечами, выскочил за дверь со словами:

–Я предположил.

Нет! Он что-то все-таки не договаривает. Кира некоторое время оставалась стоять на месте, перебирая в голове только что услышанную историю. Может, она что-то пропустила? Чего-то не услышала? То, что рассказал отец, она итак знала. Его история совсем бессмысленна. И, если бы не его глаза, в которых ясно читались сожаление и боль, она бы не обратила на нее внимания.

Кира намеревалась получить ответ на свой главный вопрос: каким именно образом ее папа причастен к истории с Димой? Она выскочила за дверь и догнала отца, когда тот заходил в лифт. Кира снова сделала попытку допросить отца, но тот лишь ответил, что их договор с Михаилом был аннулирован, когда тот погиб в автокатастрофе.

Кира осталась стоять на лестничной площадке у лифта в полной растерянности. Вопросов еще прибавилось.

Какой договор? О чем?

Через пару часов Кира сидела в суши-баре с Алексеем, ковырялась палочкой в ролле и все думала, какая же связь была между ее отцом и ее свадьбой с Димой.

Леша тоже был подавлен, часто курил и пил крепкий кофе.

– Со мной все ясно, – прервала затянувшееся молчание Кира и взглянула в грустные глаза Леши. – Но что с тобой сегодня не так? Таким подавленным я тебя еще не видела. Что у тебя произошло?

– Ничего серьезного, – отмахнулся Леша. – То есть, случилось и случилось. Уже ничего не исправить, – быстро поправил сам себя Леша.

– Давай хоть ты не будешь мучить меня тайнами, – устало попросила Кира. – Хватит с меня и моей окутанной тайнами жизни. Рассказывай, мы же друзья! А значит должны помогать друг другу.

– Я случайно полюбил Злату, – как бы между прочим признался Леша, не став спорить с девушкой. – Но так и не успел сделать ничего, чтобы она хотя бы обратила на меня внимание.

– Ты бы не смог ничего сделать, – сочувственно улыбнулась Кира. – Она слишком ослеплена своей любовью к Паше. И стоит заметить, что Паша хоть и правая рука моего мужа, но он совершенно другой человек. И он тоже очень любит Злату. Прости, но тебе не стоит зря питать иллюзий в ее сторону.

Леша загадочно улыбнулся, но вслух сказал только:

– Он не такой хороший, каким кажется. Хорошие и простые люди никогда не будут находиться по правую руку от таких людей, как твой муж.

Кира пожала плечами.

– Злата мне говорила, что ты что-то задумала, касательно Димы, – осторожно начал Леша.

– У меня есть мысли, но у меня нет ни связей, ни нужных знакомств, чтобы на данном этапе осуществлять все задуманное, – кивнула Кира.

– У тебя есть Я! – весело воскликнул Леша, перебив девушку. – И у меня много нужных связей. Я смогу помочь тебе. Только мне нужно знать, что именно ты хочешь сделать.

– Я устроилась к нему в компанию. Налаживаю контакт с генеральным директором. С остальными тоже, но это все для отвода глаз. Моя цель – генеральный.

– И как успехи? – заинтересовался Алексей.

– Продуктивно, – довольно улыбнулась Кира. – Но пока рано что-либо осуществлять. Слишком подозрительно. Я еще не заслужила полного доверия со стороны Димы, но тоже работаю над этим. И разрабатываю план, касательно генерального директора. Честно, я пока даже не знаю и действительно серьезно не представляю, для чего именно он мне нужен, – виновато улыбнулась Кира и пожала плечами.

– Шутишь? – удивился Леша. – С твоими внешними данными, харизмой и твоим положением в этой компании ты можешь творить великие дела!

– Начнем с того, – Кира вдруг стала серьезной, улыбка пропала, – что за мной идет постоянная слежка, когда рядом нет Димы: мой телефон стоит на прослушке, в моей машине система слежения. Про тебя он навел уже все справки, в этом я уверена. Он не видит в тебе ни конкурента, ни соперника и лишь поэтому ничего мне о тебе не говорит и не запрещает видеться с тобой. Мне предстоит колоссальная работа, чтобы втереться в полное доверие Димы. Мне предстоит в первую очередь забыть обо всех своих принципах, моей гордости, перешагнуть через себя.

– Я тебе обещаю, что помогу тебе, – Леша положил свою ладонь поверх тыльной стороны ладони Киры и заглянул в ее глаза.

– Почему ты так рвешься помочь мне? – вдруг спросила Кира, посмотрев прямо в его глаза.

Она видела в его глазах преданность, но не понимала откуда. Они знакомы всего несколько месяцев и виделись всего несколько раз. Одно дело, когда ей было комфортно с ним, и они могли часами болтать друг с другом о чем угодно, когда она могла пожаловаться ему о своей печальной судьбе или поплакать ему в плечо, и совсем другое дело, когда он обещает помочь ей в столь опасном деле.

– Просто доверься мне, – промурлыкал Леша. – Я не подведу. Просто потому, что ты заслуживаешь быть счастливой, а Дима лишил тебя любви, а значит – и твоей жизни. Я такой человек, – по-доброму улыбнулся Алексей. – Помнишь, что я