Песнь личной служанки повелителя - Алекс Найт

— Ты прекрасна, принцесса. Алое золото. Даже кожа сияет. Жду не дождусь момента, когда ты окажешься в моей постели.

— Этого не будет, — но голос предательски дрогнул.

За меня некому заступиться. Только Деймосу. Но есть ли ему дело до меня теперь, когда он узнал, кто я такая? Он уже отправил меня на казнь. Сделает это ещё раз, но более извращённо. Да и чем он лучше Дорана? Он также собирался овладеть мной, преодолеть несогласие, оправдывая свои поступки правом сильнейшего.

— Я не дам согласие на брак.

— Тебе же хуже, — Доран направился к двери, видимо, решив, что сказал всё, что требуется. — Гармонтам достаточно показать твою простыню после первой близости. Они это называют право первой крови. Варвары, — скривился, словно от омерзения. Он остановился, когда поравнялся со мной, глядя в мои глаза. — Ты же ещё девственница, Айлирана?

Судорожный вздох сорвался с губ. Тело оцепенело от ужаса озвученных перспектив. И я даже не нашлась, что ответить. Не нашла в себе сил огрызнуться. А ненавистный альв, кажется, был доволен произведённым эффектом. О, Древо, надеюсь, он просто запугивает меня и издевается. Потому что от одной мысли о том, что он прикоснется ко мне, что станет моим первым мужчиной, к горлу подкатывала тошнота и холодный пот выступал на коже. И даже клеймо Деймоса не успокаивало. Потому что если он даст согласие на брак, то снимет его. Я останусь совсем беззащитна перед желаниями Дорана.

Альв покинул спальню, а вскоре послышался хлопок двери в гостиной. Он ушёл, но цветочный аромат его парфюма все ещё витал в воздухе, как и холодящий душу привкус его слов. Тело прошило дрожью, и я лишь силой воли сдержала слёзы. Я не позволю, что бы он ни говорил, что бы ни пытался сделать, не позволю. Я буду бороться.

/Деймос/

Принцесса Айлирана вернулась, и я абсолютно не знал, что с этим делать. Эта девушка перевернула мой мир не раз. Сначала, когда убила брата, из-за чего мне пришлось возглавить свой народ. Потом она пришла ко мне безмолвной служанкой с пылающим вызовом во взгляде. И я полюбил её. А когда признался в своих чувствах и намерениях, получил кинжал в спину в виде дурмана в напиток и магической бомбы. Ожидаемая казнь стала сценой разоблачения, где открылись все мотивы и причины, где открылась вся правда о ней. До сих пор слова алетерны Айлираны звучали в мыслях.

Алетерна — песня жизни. И Лира включила меня в свою песню, обратилась ко мне через неё. И как теперь относиться к этой правде? Как относиться к Лире? Будь она мужчиной, я бы должен был отомстить за брата. Но как поступить с ней?

Стук в дверь прервал поток тяжёлых мыслей. Пришлось подняться из кресла, покинуть кабинет и отправиться в гостиную, чтобы впустить гостя. Я так и не подобрал новую служанку. И опять из-за неудачного опыта с Лирой. Везде она.

— Я уже полчаса бьюсь, — проворчал Доран, когда я открыл дверь. Только его не хватало. — Позволишь?

— Входи, — я толкнул дверь и отступил в сторону, пропуская альва.

Доран вальяжно вошёл в гостиную. Выглядел он как никогда довольным. Просто сиял от самодовольства. Так и захотелось разбить эту улыбку кулаком.

— Коротко и по существу, — я захлопнул дверь, провернул замки.

Впрочем, далеко не отходил, намеренный как можно скорее избавиться от общества альва.

— Снова не в настроении? — участливо поинтересовался он.

— Доран, к делу, — фраза прозвучала глухо, а терпение подходило к концу.

— Решил напомнить тебе о договорённостях между нашими народами.

— Они все выполнены, — я махнул рукой, давая понять, что эта тема давно закрыта.

— Почти все, — покачал головой альв. Раздражение сменилось озарением. — Брак между мной и принцессой Айлираной так и не состоялся. Ариэс обещал её мне.

Доран всмотрелся в моё лицо, ожидая ответа, хоть какой-то реакции. Я ничего не ответил. Внутри я закипал, словно тот вулкан, что разрушил города гармонтов. Ведь Доран знал, с чего начать, с тех договорённостей, что были заключены между ним и Ариэсом. Договорённостей, что я почти полностью выполнил. Пусть и с некоторыми допущениями, но я сдержал слово за брата. А теперь Доран пожелал мою Лиру. Демоны, я же по-прежнему считаю её своей. Хоть в этом удалось определиться.

— Сам посуди, брак между мной и принцессой будет хорошим политическим ходом, — продолжил он уверенным голосом. — Иллеми вернётся на трон. Будет подпитывать Древо. Соседи успокоятся, а простой люд окончательно примет сложившийся порядок вещей.

— Да. Брак — удачный ход, — слова прозвучали скорее рычанием.

— Рад, что ты со мной согласен, — уже осторожнее произнёс Доран, подобравшись. — Лучше не тянуть. Церемонию можно провести уже завтра и продолжить недельными гуляниями. Я начну подготовку к свадьбе?

— Начинай, — на губах расплылась недобрая улыбка. Знал бы альв, как сейчас близок к смерти, так бы не улыбался. — К моей свадьбе.

— Лира обещана мне! — черты лица Дорана ожесточились, он сделал было шаг ко мне в порыве ярости.

— Хочешь бросить мне вызов?

— Нет, — альв тяжело сглотнул, отчего кадык нервно заходил на тонкой шее, и отрицательно мотнул головой.

— Разумно с твоей стороны.

Раздался отчетливый скрип зубов альва, он до побеления костяшек пальцев сжал кулаки. Его злость даже доставила мне некоторое удовольствие. Но мысли мои уже были о Лире. Я не знал, что конкретно чувствую к ней сейчас. Только альв прав, этот брак выгоден. Другое дело, что строптивая иллеми вряд ли подчинится. Но и выбора у неё нет.

Глава 24

/Деймос/

Лира стояла перед зеркалом, раскинув руки в стороны, пока несколько портних кружили вокруг её хрупкой фигуры, облачённой в чёрный шифон. Золотисто-алые волосы были подколоты на затылке, лишь несколько тяжёлых прядей спадали на изящные плечи девушки. А кожа сияла в лучах утреннего солнца золотистыми блёстками. Я залюбовался ею. Сейчас, в эти секунды, все мысли испарились, и я просто жадно изучал её изменившийся облик. Изучал знакомые черты, подчёркнутые теперь алым оттенком алетерны Айлираны.

Но вернуться к действительности пришлось быстро.

— Снизошёл до меня, чтобы сделать предложение? — прозвучал мелодичный, но холодный голос Лиры.

Наверное, я не скоро привыкну. И вряд ли так быстро наступит момент, когда тон Лиры смягчится. Но