Повелительница барсов. Попаданка и строптивый - Дарья Светлая

— Прибыла лассара, назначенная Арнау.

— Прибыла… кто?! Реджина здесь?!

— Да. Сейчас она заканчивает совет с ахайдами. Как же я рад, что ты вернулся!

— Что, она уже успела начать отыгрываться на вас, за все обиды человеческого рода на оборотней? Ничего. Я вернулся и дам вам свою защиту. Я смещу эту человечку и снова займу свое место.

— Боюсь, у тебя ничего не получится. Неужели ты не знаешь?

— Не знаю чего? — нахмурился я.

— Тебе ее никак не сместить, потому что у нее есть кошка.

— Вздор! В последний раз, когда я видел Реджину, она была обычной человечкой! — возмутился, а потом сморщился от сильной боли в руке с меткой. Кисть дергалась, ее буквально сводило судорогой оттого, что истинная где-то рядом, а я все не иду к ней.

— Что с тобой? — встревожился Гиал, хватая меня за плечи, чтобы удержать от падения.

— Истинную пару нашел, чтоб ее в бездне демоны разложили! — выругался я, демонстрируя сводному брату свое запястье, пылающее алым узором.

— Рэй, как ты можешь так говорить! Ты удостоился великой чести от демиурга! Такого не происходило уже очень и очень давно! Благоволение Хамарры возвращается к нам! Новая лассара имеет кошку, приехала с охапкой эрисий и впитала в себя наш амулет, а теперь еще и ты нашел пару! Идем скорее, я хочу увидеть кто она. — Гиал подтолкнул меня вперед, понукая завершить мой путь к паре.

— А я-то как хочу! — буркнул я, с досадой ощущая, как сердце выворачивает от тоски по неведомой второй половине.

Привыкший к женскому полу испытывать лишь чувственный голод и всегда выходить победителем из баталий страсти, сейчас я ощущал себя уязвимым, и это бесило меня до умопомрачения. Я — альфа. Так почему же я слаб и не могу бороться с этим зовом? Как вышло, что я зависим от какой-то женщины?!

— Сначала отведи меня к лассаре — произнес я.

— Что ты собираешься делать?

— Мне любопытно взглянуть на ее кошку. А еще я хочу предложить ей себя в качестве ценного советника по управлению кланом. Сейчас меня устроит даже место в гареме. Мне нужен кров, уединение и время, чтобы придумать, как забрать власть у человечки.

Вдруг Гиал отступил в кусты, утянув меня за собой. Я едва успел защитить глаза от тонких веток, и замереть, как врата малого тронного зала распахнулись, выпуская в залитый солнцем двор, ахайдов. Я пересчитал всех, чтобы выяснить, не поубивали ли они друг друга без меня.

— Гиал, почему их одиннадцать? Где Лиэр?

— Когда в клане, что нами будет править человечка, Морлотта убедила меня послать эрда Делиса встретить ее и проводить из Сантары в Арк-Надар. Она тайно повелела ему убить человечку, но та продемонстрировала ему и всем ее сопровождающим кошку и Лиэр не стал исполнять приказ твоей сестры. Когда Морлотта увидела, что человечка жива, она обвинила Лиэра в покушении и собиралась запороть до смерти, но лассара увидела это и вмешалась. Морлотта предоставила переписку, подтверждающую вину эрда, а тот в ответ раскрыл, что это твоя сестра отдала приказ. Чтобы спасти нашего двенадцатого ахайда, лассара взяла его в наложники.

— И Лиэр, так ненавидящий людской род, смирился с этим? Согласился, вместо того, чтобы погибнуть с честью?! — изумленно прошептал я на ухо своему заместителю, опасаясь, что отошедшие на некоторое расстояние ахайды могут нас услышать.

— Кажется, он еще сам не понял, но уже сейчас наш Лиэр неровно дышит к эйне Реджине.

— Ты с таким восхищением произносишь ее имя. Неужели ты тоже увлекся ею? — хмуро спросил я, ощущая укол ревности.

— Я восхищен тем, тем, что через эту женщину Хамарра оказала нам милость: у новой лассары есть кошка. Я чувствую, что она принесет нам процветание, и рад этому. Чтобы сгладить свою вину за то, что послал за ней убийцу в лице эрда Делиса, я подарил ей Флоренса — произнес Гиал, увлекая меня на ступени, ведущие к входу в тронный зал.

Когда мой заместитель открыл двери, я замер не в силах сойти с места. По моему телу пробежала дрожь, а алое художество Хамарры на запястье перестало дергать руку судорогами, потому что моей истинной парой оказалась Реджина.

Я на ватных ногах вошел в зал, ощущая, что мой член твердеет от одного вида, как человечка пьет лиллу. Движение ее горла, полные, сочные губы, охватившие прозрачный край стакана, заставили мой член затвердеть, потому что еще в императорском дворце я сотни раз представлял, как она этими сладкими, совершенными губами касается меня там, внизу.

Сосуд с лиллой дрогнул в руках девушки, стоило ей меня как следует разглядеть.

Узнала. Она нервно облизнула губы, и от этого пожар в моей крови разгорелся еще сильнее. Я стиснул зубы, тайком прикусив язык, чтобы не застонать. Мои штаны были просторными, но я все равно старался идти к трону мелкими шагами, чтобы не выказать своего возбуждения.

На помощь мне пришел гнев, когда Реджина отдала стакан слуге. Флоренс, этот полуэльф-полубарс, был там, где хотелось быть мне, где должен был быть я! Он сидел, прислонившись к коленям моей пары и блаженно жмурился, когда человечка, лаская, касалась его волос.

Я едва не потерял контроль. Меня неодолимо тянуло к этой женщине, и за это я был зол на нее, на себя и проклятую Хамарру. Потому что не мог принять мысль, что отныне мой покой утрачен и я больше не принадлежу себе.

Гиал рискнул ослушаться прямого приказа Реджины. Прежде чем отвести меня к лекарю, он провел меня в купальню в своих покоях, чтобы я мог помыться. Какая ирония! Безродный кот, взятый в мою семью из милости, теперь живет в покоях, а мне хорошо, если достанется место на конюшне.

Я усмехнулся. Неопытная жрица с севера не могла знать, что под коркой из засохшей крови моя спина уже почти исцелилась. Я же оборотень и к тому же все еще альфа. Сейчас, когда я помылся, на коже остались лишь розовые отметины.

Впрочем, даже место на конюшне среди своих лучше, чем быть приближенным в императорском дворце. Может, бросить вызов несносной девчонке? Я мог бы легко победить ее…

Внезапно ягодицу, на которой красовалась отметина Хамарры, обожгло, словно огнем. Я вскрикнул и схватился за больное место. Кажется, демиург против того, чтобы я вернулся к власти. Да чем же эта северянка так угодила ей?! И как можно допустить, чтобы моим народом правила женщина?