Слеза - Лорен Кейт

— Главное я знаю, что я не толстая, — сказала Кэт в то время, пока они проходили сквозь головокружительный лабиринт столов. — Очевидно, ты тоже это знаешь. Но знает ли это Родни?

— Ему стоило бы. — Эврика избегала взглядов девочек-первокурсниц из команды по бегу, к которым Кэт отправила превосходный воздушный поцелуй. — Он что-то сказал? Если да, то тебе-то что?

Эврика жалела, что сказала это. Она не хотела ревновать Кэт. Она хотела быть лучшим другом, которого очаровывали разговоры про диеты, свидания и компромат на других детей в их классе. Вместо этого она чувствовала себя жестокой и скучной. И оскорбленной от того, как Рода ее практически разделала, как рыбу, накануне вечером из-за ее раннего ухода от Лэндри. Рода была настолько в бешенстве, что даже не смогла придумать достаточно строгого наказания, которое теперь откладывалось и держало Эврику на грани.

— Нет, ничего такого. — Кэт взглянула на столик старшеклассниц команды по бегу, который находился в стороне от остальных, в беседке у окна. Рядом с Терезой Ли и Мэри Монто на черной металлической скамейки было два свободных места. Они помахали Кэт, и неуверенно улыбнулись Эврике.

С тех пор как Эврика вернулась обратно в школу в этом году, она обедала с Кэт под огромным пеканом во дворе. Разноголосица стольких студентов, как они кушают, шутят, спорят, продают хлам, чтобы постараться собрать деньги для какой-то учебной экскурсии в церковь, было слишком для Эврики, которая лишь недавно вышла из больницы. Кэт никогда раньше не произносила и слова про то, что они пропускают самое интересное внутри. Но сегодня, когда Эврика зашагала в направлении задней двери, она вздрогнула. На улице было холодно и ветрено, а Кэт была одета в клетчатую юбку формы Евангелии и без чулок.

— Ты не обидишься, если мы сегодня останемся в помещении? — Кэт кивнула в сторону пустых мест за столом команды по бегу. — Я бы превратилась там в сосульку.

— Ничего страшного. — Хотя для Эврики это выглядело как смертельный приговор, сесть на скамейку напротив Кэт, сказать привет Терезе и Мэри, и пытаться притворяться, будто она не замечает того, что весь столь пялиться на нее.

— Родни открыто ничего не говорил мне о моем весе. — Кэт покрутила кусочек салата в луже острого соуса. — Но он худой, и это заставляет меня думать, что я возможно вешу больше, чем мой парень. Ты знаешь это. Тяжело не предвкушать что же скажет человек, который тебе действительно нравится. Что-то во мне все равно хочет рассердиться на него, вопрос в том —

— Насколько длинным будет список? — Эврика уставилась на поднос. Она то скрещивала ноги, то возвращала их в исходное положение, думая о Бруксе.

— Возьмем твоего загадочного парня, — сказала Кэт.

Эврика потянула резинку в волосах, а затем обратно зачесала их в такой же пучок, который только что распустила. Она знала, что ее лицо горело.

— Эндер.

— Ты покраснела.

— Я не покраснела. — Эврика сильно потрясла соус Табаско на еде, которую она больше не хотела есть. Ей просто нужно было что-нибудь утопить. — Я никогда больше не увижу его.

— Он вернется. Парни всегда так делают. — Кэт медленно прожевала кусок салата, потом потянулась, чтобы украсть кусочек свиной отбивной с тарелки Эврики. Ее диеты были экспериментами, и эта, к счастью, закончилась. — Хорошо, тогда Брукса. Когда ты встречалась с ним —

Эврика жестом показала Кэт остановиться.

— Именно по этой причине я ушла от психолога. Я не готова ворошить свою любовь к Бруксу в пятом классе.

— Разве вы еще не целовались?

Эврика чуть не подавилась шоколадным молоком. Она до сих пор не рассказала Кэт про поцелуй, который казалось разрушил ее дружбу с ее лучшим другом. Теперь Эврика и Брукс едва могли смотреть друг на друга.

— Мы все еще в ссоре, если это то, что ты имела в виду.

Она и Брукс просидели почти весь урок по латинскому, не смотря друг на друга, при том, что их стулья натыкались друг на друга в тесной языковой лаборатории. Для этого требовалась сосредоточенность — обычно Брукс передразнивал как минимум три шутки по поводу серебряного леса темных волос господина Писцидия.

— В чем его проблема? — спросила Кэт. — Как правило, его промежуток от придурка до раскаивающего человека происходит быстрее. Прошло целых три дня.

— Почти четыре. — на автомате произнесла Эврика. Она почувствовала, как другие девочки за столом повернули свои головы, чтобы подслушать разговор. Она понизила голос. — Может у него нет никакой проблемы. Может быть проблема во мне? — Она положила голову на согнутый локоть на столе и оттолкнула вилкой тарелку дикого риса. — Эгоистичная, высокомерная, вечно критикующая, бессовестная, безрассудная —

— Эврика.

Она выпрямилась, словно ее дернули за ниточки, услышав, как глубокий голос произносит ее имя. Во главе стола стоял Брукс и наблюдал за ней. Его волосы упали на лоб, скрывая глаза. Рубашка слишком плотно обтягивала его плечи, что было раздражающе сексуально. Он рано пережил пубертатный период, и был выше всех парней своего возраста, но на первом курсе рост прекратился. У него что начался второй скачок роста? Он выглядел по-другому, и дело не только в том, что он стал выше и мускулистее. Он, казалось, не стеснялся подойти прямо к их столику, хотя все двенадцать девочек, сидевшие за ним, перестали свои разговоры и смотрели на него.

У него не было обеда. Он должен был выполнять свои обязанности помощника по административным вопросам, и она не видела в его руках никакой голубой записки с призывом прийти. Что он здесь делает?

— Прости меня, — проговорил он. — Я был в авокадо.

Кэт шлепнула себя по лбу.

— Какого черта, Брукс, это ты называешь извинением?

Эврика почувствовала, как уголки ее губ начали подниматься. Однажды, годом ранее, когда Эврика и Брукс смотрели вместе телевизор после школы, они услышали, как отец по телефону извинялся за то, что находился в инкоммуникадо. Близнецы не поняли, и Клэр прибежала к Эврике, спрашивая почему отец находится в авокадо.

— Это должно быть косточки, — сказал Брукс, и так родилась легенда.

Теперь только все зависело от Эврики, стоит ли завершить шутку и тем самым положить конец молчанию. Все девочки за столом наблюдали за ней. Двое из них, она знала, были влюблены в Брукса. Это будет унизительно, но сила общей истории заставило Эврику произнести слова.

Она глубоко вдохнула.

— Эти последние несколько дней были косточками.

Кэт застонала.

— Вам двоим нужна отдельная планета.

Брукс широко улыбнулся и опустился