Сердце напополам - Юлия Резник

И я его бью. Но Дэн на стреме, знает ведь, сучёныш, что перешел черту, и уворачивается, в ответ с разворота пиная меня ногой. Да только я преподавал там, где он учился. Сцепляемся не на жизнь, а на смерть. Так, только краем сознания бродит мысль – если я откинулся, отмотав срок от звонка до звонка, то у этого идиота ведь УДОшка. Сейчас загребут если – все, хана. Отправят пацана досиживать. И все бы ничего. За свои поступки отвечать надо. Вот и ответил бы. Только как мне это Свете объяснять?

– Кончай, малой! Все. Хватит… – беру его на болевой. – Сча повяжут ведь. Хочешь опять на этап?

– А тебе что? Ты ж даже мое место зассышь занять рядом со Светкой.

Самое смешное, что он прав. Наверное, зассу. Что не смогу защитить, что не окажусь рядом, когда это будет нужно. Что из-за меня… ей… Вон, как тогда, когда нас чуть не подорвали… Аа-а-а. Хватаю ртом обжигающе-горячий воздух. В нос набивается пыль, глаза застилает пеленой ярости.

– Убью, сука!

– Да пошел ты!

Дэн толкает меня в грудь, и я, вдруг сдувшись, послушно откатываюсь на бок, а потом вообще переворачиваюсь на спину. Гляжу на испачканный в кровь рукав. Провались ты пропадом, Дэнчик! Только ведь чистое надел. Стиснув зубы, задираю башку к синему-синему небу. Я в зоне по нему больше всего скучал. Солнце слепит. Зажмуриваюсь. На обратной стороне век расцветают белого света пятна. Где-то там, на огромной развязке, шумят машины, гудят самолеты, среди которых наверняка есть и тот, что уносит Светку в Ларнаку… Грудь ходит ходуном, драка – такое дело, запыхался. И моя собачья тоска тут ни при чем.

Хмыкаю. Механический голос объявляет, что вылет рейса до Коломбо отложен. Воняет гребаной амброзией и кровью. И нам, наверное, пора завязывать, соскребать свои туши с земли, а то драма как-то неоправданно затянулась, но почему-то ни он, ни я с этим не спешим.

– Эй, мужики, вы там живы? Может, помочь как? – раздается нерешительный голос со стороны.

– Да все нормально, отец. Спасибо.

Мужик в кепочке нерешительно кивает и идет своей дорогой. Я же рывком сажусь. Дэн, сучара, моложе, и потому вскакивает резвее. Сплевывает кровь в клумбу с поникшими бархатцами, чертыхается и подает мне руку.

– Вставай, Бать. Не хотел… так.

Не без раздумий все же принимаю помощь. Кряхчу. Стар я стал для таких, блядь, упражнений. Молча щелкаю пультом, разблокируя замки на новенькой Секвойе. Тачка – просто огонь. Хорошие люди подогнали. Мне и Ваську в качестве извинений за инцидент. Я извинения, конечно, принял, чего не принять? Но кошмарить всех причастных не прекратил. Теперь мало просто вернуть свое. Я должен наглядно продемонстрировать, что будет с теми, кто на мое позарится. Во избежание повторения, так сказать. А то совсем они тут берега попутали.

– Подвезти?

– Я на колесах. – Дэн кивает в сторону Светкиного Соляриса, припаркованного через три ряда от моей Секвойи.

– Надо девочке нормальную тачку купить, – бросаю я, вытаскивая зубами сигарету из пачки.

– Надо, – кивает Дэн. – Только запустимся… И сразу все будет.

– Не пыли. Я решу.

– От тебя она не примет подарка.

– Почему? – сощуриваюсь.

– Ты еще не понял, когда ей бабки совал?

– А что не так с бабками? Напомнить почем жизнь в этих ваших Европах?

– Ох, Бать. Ты ж умный мужик, неужели не догоняешь, что как со шлюхой с ней расплатиться пытался?

– Что ты плетешь? У меня и мысли такой не было, – охреневаю я.

– Вот и плохо, что ты не подумал, как это с ее стороны выглядит. Одичал ты, Бать, одичал.

– Так она обиделась, что ли?

Денис демонстративно закатывает глаза, сует руки в карманы и шагает прочь.

– Дэн, я серьезно…

– Да чуть не плакала она, Бать.

С шумом через нос выдыхаю. Может, мне и правда надо к мозгоправу? Что-то я совсем потерял нюх. Я же ее ни в коем случае не хотел обидеть. Все что угодно – побаловать, может, порадовать, но не обидеть, нет!

– Как лучше же хотел… – бурчу себе под нос. Дэн уходит, пожимая плечами.

– Заскучаешь – заходи в гости.

Интересно, когда мне скучать? У меня тут не на жизнь, а на смерть рубилово. Стрелки, которые нынче все зовут встречами, часы разъездов и переговоров. И радость одна – что от этого хотя бы толк есть.

Вечером едва ноги тащу от усталости. И видно, потому, что иду на автопилоте, приносит меня не к своей квартире. Правда, понимаю я это, когда уже достаю ключи. Торможу, не совсем понимая, что делать, а потом, от души выругавшись, звоню. Почему-то совсем мне не хочется в четырех стенах одному быть.

Дэн открывает практически сразу, как ждал. Испытывающе на меня зыркает, хмыкает так, что тонкая корка на разбитой губе снова лопается.

– Твою ж… – шипит.

– Я зайду?

– Ага. Мурка, иди, твой человек пришел.

А кошка и впрямь, будто все понимая, выглядывает из-за двери. Моргает желтыми глазищами и радостно бежит мне навстречу, ластясь к ногам. Дэн на это смотрит не без ревности. А я что? Моей вины нет, что я у Мурки в любимчиках.

– Вот так и спасай этих тварей. Черт, ну ты мне и зарядил… Жрать будешь?

– Давай.

Дэн открывает холодильник, начинает метать на стол харчи.

– Хорошо, что пришел. Светка наготовила столько, что мне одному и за пару месяцев не осилить.

Вот… Вот оно – преимущество жизни с влюбленной женщиной. О тебе всегда есть кому побеспокоиться. С жадностью, которая исходит отнюдь не от голода, гляжу на румяные котлетки с пюре. Хочется верить, что она и обо мне думала, когда стряпала, потому как и впрямь непонятно, зачем одному малому столько жратвы.

– Она дозвонилась? Как долетела?

– Нормально. – Ставит на стол бутылку.

– Э не. Я мимо.

– А че? Боишься по пьяной лавочке наделать