Воскресшая любовь - Мэдлин Хантер

Кристиан сидел в своем любимом кресле в спальне. Сделанные из плотной ткани шторы были задернуты, солнечный свет не проникал в комнату. Кристиан сидел с закрытыми глазами. Он не медитировал, хотя ему очень хотелось заняться медитацией. Однако сейчас ему было не до этого: из головы не шла Леона.

Прошло два дня после их последней встречи, Кристиан потерял покой и сон. Но хуже всего то, что Кристиан после разговора с Хейденом пребывал в стоянии такого сильного душевного смятения, что был не в состоянии встретиться с Леоной и вести себя с ней как ни в чем не бывало.

Одно дело – просто соблазнить женщину. Другое – добиться успеха, соблазнив эту, единственную и неповторимую. А Леона всегда была для него единственной и неповторимой. С ней он сравнивал всех остальных. Она была для него мерилом всего – даже желания, которое он испытывал.

Движущей силой соблазнения обычно выступают порыв и инстинкты, не поддающиеся логике. Мужчина не задумывается при этом о возможных последствиях. Когда речь шла о соблазнении любой другой женщины, для Кристиана не существовало никакой скрытой подоплеки для его поступка – ничего, кроме непродолжительной связи, имеющей целью физическое удовлетворение. Так было у него с искушенной в любовных делах миссис Напье. Но опыт общения с другими женщинами не годился, когда дело касалось Леоны и той ситуации, в которой Кристиан сейчас из-за нее оказался.

Истербрук всегда с недоверием относился к понятиям греха, совести и необходимости выполнения норм общественной морали и правил благопристойности. Он был твердо убежден в том, что строгие моральные нормы созданы, чтобы сковывать свободу людей, а не облагораживать их. Но несмотря на это, Кристиан не мог отрицать того факта, что одна ночь в постели с Леоной неожиданным образом изменила его представления. Удовлетворив свою страсть, он почувствовал ответственность за Леону и ее судьбу. И чем дольше он воздерживался оттого, чтобы предаться с ней греху повторно, тем больше угрызений совести испытывал. Из-за того, что совершил.

Он поступил с Леоной бессердечно. Это очевидно. Поставил себе целью овладеть ею – и в конце концов добился своего. Он с успехом использовал удовольствие для того, чтобы она забыла о здравомыслии и пренебрегла своей репутацией.

Сидевший внутри Кристиана первобытный человек не испытывал угрызений совести, даже гордился собой. Однако цивилизованный человек, находившийся у него внутри, знал, что настало время посмотреть правде в глаза и признать, что он причинил Леоне зло.

Как порядочный человек, он должен был предложить Леоне руку и сердце. Кристиан удивлялся, почему одна лишь мысль об этом не повергает его в уныние.

Быть может, он изменился после того, как увидел свою новорожденную племянницу. Кристиан подумал о том, что жизнь проходит, а он как будто и не живет вовсе. Ему – отшельнику и одиночке – тяжело было видеть счастье молодых родителей – Алексии и Хейдена. Глядя на них, он чувствовал душевную пустоту. На Хилл-стрит, в доме Хейдена и Алексии, его собственные жизненные цели показались ему мелкими и эгоистичными – удовлетворение сиюминутных желаний, соблазнение Леоны.

Перед глазами у Кристиана до сих пор стояла новорожденная малышка, создание Божие. Воплощенное чудо.

А что, если Леона ответит согласием на его предложение выйти за него замуж? Она дала ему понять, что не согласится, когда в саду на балу у Пеннингтонов заявила, что у них разные судьбы. А то, что Хейден рассказал об известности Леоны среди восточных оптовых торговцев, свидетельствовало о том, что такую женщину, как Леона, вряд ли прельщала перспектива состариться, сидя в уютной гостиной в Мейфэре.