Помощница темного фейри - Екатерина Гераскина

Я провела в ванной довольно долго, и только ярый вопль моего желудка заставил меня покинуть теплую воду. Я промыла волосы и как могла про сушила их полотенцем, магией я не обладала, а значит, и артефакты мне были неподвластны, они требовали для активации хотя бы пару капель дара. Я вернулась в комнату и стала осматриваться в поисках того, во что можно было бы завернуться и спуститься вниз. Нашла тонкий белый шелковый халат в шкафу. Облачилась в него и вышла, есть хотелось ужасно. Последний день мы не останавливались практически ни на миг и спешили как могли.

Я заглянула к Дании в комнату. Та уже спала в кровати, ее грудь мирно вздымалась. Я не стала ее будить, бедняжка так вымоталась, что даже не пошла есть. Я тихо закрыла за собой дверь и начала спускаться на первый этаж. Лестница вела как раз в просторную гостиную, где уже восседал на мягком удобном диване Дарканат. Он был одет весьма по-домашнему. Шелковые просторные штаны и полурасстегнутая черная рубаха. Эштаран тоже привел себя в порядок, его влажные волосы спускались ниже плеч. Он был в такой же одежде, разве что только темно-синего цвета. Он расслабленно сидел в кресле, таким он мне всегда нравился. Только в данный момент мою голову занимали мысли не о нем. Я не вспоминала о том, как нам было хорошо вместе, сейчас я видела только Дарканата, который смотрел на меня своими темными, словно бездна, глазами и прожигал во мне дыру.

— Ты уже все рассказал принцу? — я перевела все свое внимание на наемника.

— Да, он уже мне все рассказал. А ты, как я посмотрю, не особо и торопилась? — взял слово принц, демонстрируя недовольство мной и тем, что я не заговорила с ним первая.

— Вот уж извини, лучше бы поблагодарил, что я не сдохла и есть кому тебе прислуживать, — съязвила в ответ.

— Вряд ли бы ты сделала мне такой подарок, — оскалился принц.

— А в этом доме гостей не принято кормить? — не обращая внимания на потемневший взгляд принца, бросила я и сложила руки на груди, ведь именно туда этот подлец и пялился.

— Гостей, разумеется, принято кормить… — Не желая выслушивать уничижительные слова от его злобного темнейшества, я развернулась и пошла на запах вкусной выпечки, тонкий, едва уловимый аромат просачивалась с кухни. Догадывалась, что он обязательно напомнит, что я его раба и верная служанка, а не гость. — Я тебя не отпускал, — громыхнул Дарканат.

— А я сказала, что хочу есть, и, пока не поем, не смогу уделить достаточного внимания своему господину, — подобострастно, не останавливаясь, ответила я, только вот мои слова так и сквозили фальшью.

— Дарканат, что на тебя нашло? Пусть поест, — тихо проговорил Эштаран, но я его слишком хорошо знала, чтобы понять, насколько тот удивлен.

Больше я не стала прислушиваться и задерживаться. Злясь на принца, я слишком резко открыла дверь на кухню и испугала бедную пожилую женщину, которая вовсю хлопотала над поздним ужином. Я попыталась располагающе улыбнуться, но моя улыбка мало походила на доброжелательную.

— Могу ли я поесть? — вежливо спросила я ее.

— Конечно, госпожа. Присаживайтесь. Сейчас все подам, — проговорила она и сразу же поставила передо мной горячий ароматный суп с пряными гренками. Потом на стол опустилась тарелка с грибами в сливочном соусе и небольшими кусочками мяса. Я быстро справилась с вкусным и сытным ужином. Настроение мигом улучшилось, и даже возможная гневная физиономия принца уже не могла бы испортить моего настроения.

Однако долго находиться на кухне не было смысла. Да и испытывать больше, чем можно было, терпение принца тоже не следовало. Я направилась в гостиную, а когда пришла, то там сидел только лишь Эштаран, потягивая из бокала ячменный напиток.

— А где темнейшество?

— Он уже ушел, — ответил мужчина и прищурился.

— В таком случае я пойду спать, — проговорила я.

— Останься.

— Нет.

Больше не обращая на него внимания, я поднялась наверх. Закрыла дверь комнаты, расправила постель и забралась в нее, тут же забывшись спокойным сном, в котором мне снова снилось маленькое голубоглазое чудо. В чертах которой я находила свои собственные черты.

— Кто ты? Кто? — спрашивала я ее.

— Помоги, — практически плакала она и тянула ко мне свои маленькие, тонкие, изящные ручки.

Я проснулась оттого, что сердце заходилось в бешеном ритме. Снова этот сон. Только вместо неги и тепла я проснулась исполненная тревоги и дурного предчувствия. Ощущение, что тучи сгущались надо мной и что скоро все изменится, не покидало. Как и ощущение, что мне следует поторопиться, потому что должно было произойти что-то очень плохое. Мое прошлое… что же ты скрываешь?

В комнате послышался шорох, плотно задернутые шторы, не позволяющие лунному свету проникать в комнату, сыграли со мной злую шутку. Однако я сразу поняла, кто находится в тени. Его темнейшество стоял и смотрел на меня.

— Я голоден, — лишь произнес он.

— Ты же ненавидишь меня, — также тихо ответила ему я. Тот сдернул тонкое одеяло с меня и отбросил его в сторону.

— Одно другому не мешает, — прорычал он и склонился надо мной, тут же впиваясь в мои губы жестким поцелуем. А я только сейчас поняла, насколько сама голодна. Чувство голода возобладало надо мной, над собственной гордостью и самообладанием. Моя сдержанность катилась в бездну. Неважно, что будет завтра. Неважно, что он снова наденет маску холодности, равнодушия и пренебрежения, напомнит мне, что я для него всего лишь рабыня. Сейчас я чувствовала, что он нуждается во мне. Его зверь тянется ко мне, так же как и я к нему. Я хочу испить все то, что он мне может предложить.

Я потянула принца на себя, почувствовала тяжесть его тела, сжала его длинные черные волосы в кулак и натянула, сама набрасываясь на его рот. Толкнула его в грудь, перевернулась и снова впилась в его губы, кусая и зализывая. Он сжал мои бедра, я выпустила когти, прочертила полоски на подушке и части простыни, впилась в его запястья. Он выдернул кисти, толкнул меня, и я снова оказалась лежащей на простыне. Я приподнялась и потянулась за ним, но он отстранился. Я зарычала, оскалившись ему в лицо, он же лишь улыбнулся.

А дальше мы мало походили на нормальных существ, больше были похожи на обезумевших зверей, нуждающихся друг в друге, инстинкты которых требовали получить свое. Ему отдать мне энергию, а