Измена. Любовный треугольник - Марта Левина

Боже мой. Родная сестра соблазнила моего мужа. Интересно, она знает о нашем родстве? Что-то мне подсказывает, что да. Видимо она не зря выбрала объектом именно моего мужа. Ну и дрянь же ты. И муженек дрянь. Все вокруг дрянь, грязь, фальш и предательство.

Слезы текут по щекам. Успокоиться не получается. Звонит телефон. Смотрю на экран: Алина. Сбрасываю звонок. Вскоре она снова перезванивает. Видимо, хочет добить меня.

Снова слышу звук телефона. Не глядя принимаю принимаю звонок и кричу в трубку:

— Неужели непонятно, что я не хочу с тобой разговаривать!

— Настя! Настя, это я — Петр.

Я осекаюсь. Делаю глубокий вдох-выдох.

— Петя…

— Что случилось? Ты плачешь? Опять Альберт?

— Нет-нет. Дело не в нем.

— Где ты? Я приеду.

И я называю адрес, где остановила машину. Оказывается это недалеко от издательства. Я выхожу из машины, чтобы успокоиться. Шагаю туда-сюда. Петр приезжает очень быстро.

— Что произошло? — обеспокоенно спрашивает он, глядя на мои нервные хождения.

— Она моя сестра! Понимаешь? Сестра!

— Кто?

— Алина. Любовница Берта.

— В смысле? — не понимает Петр.

— В прямом. Она моя сестра-близнец. Тебя тоже не смущало наше сходство?

— Смущало, — признался он.

— Почему ты мне ничего не рассказал?

— Настя, как я мог такое сказать? Ты любишь Альберта, я видел, как ты счастлива…

— Перестань, — обрываю я его. — Мужская дружба, солидарность, все дела.

— Дружба здесь ни при чем. Я ему говорил, чтобы он одумался. Но он же никого не слышит. Существует только его мнение, с которым должны все считаться.

Слезы снова текут из глаз. Петя подходит ко мне, берет за плечи и прижимает к себе.

— Настя, успокойся, пожалуйста. Я уверен, все наладится, и все будет хорошо.

Уткнувшись в его плечо, я продолжаю всхлипывать. В его объятиях я чувствую какую-то защищенность и заботу. Это приятно.

— Откуда ты знаешь про нее?

— Следователь сказал.

— Нет, и не хочу. Еще он сказал, что мои родители приемные. Понимаешь, меня воспитывали, какие-то чужие люди.

— Настя, ну какие они чужие? Они вырастили тебя, воспитали, дали образование. Ты разве была с ними несчастлива?

— Нет. Они любили меня. У меня никогда не возникало мысли, что они чужие. Мама меня очень хорошо понимала всегда. Но как мне теперь жить дальше со всей этой информацией? Как мне общаться с ними? Мне надо найти родную мать, узнать, почему она меня бросила.

— Сначала тебе нужно успокоиться, прийти в себя, все обдумать и только потом действовать.

— Но мне даже некуда пойти.

Я высвобождаюсь из его теплых объятий и смотрю в его глаза.

— Спасибо тебе за поддержу.

— Может, снова в тот пансионат? Там тебя никто не потревожит.

— Хорошая идея, соглашаюсь я.

— Давай, я тебя отвезу.

— Но мне нужно заехать за вещами.

— Без проблем.

Глава 42 Альберт

Я остаюсь в кафе. Наблюдаю за сценой Андрея и Насти. Он возвращается за столик.

— Теперь продолжим с вами.

— А что со мной продолжать? Я вообще ни при делах.

— Да ну, — с сомнением произносит следователь. — У нас пока неофициальная беседа. Но если хотите, вызовем вас на допрос.

— Нет, спасибо. Мне и здесь неплохо.

— Так какие вас связывают отношения с Алиной и Павлом?

— Уже никакие.

— Подробнее.

— С Алиной мы расстались. С Павлом я не знаком.

— С ним знакома Алина. Неужели вы не в курсе?

— Нет. Я вообще не знаю ее друзей. Более того, до недавнего времени я даже не знал, что она родом из Ярославля и у нее мать — алкоголичка.

— Есть подозрение, что Павел погиб неслучайно. И выгодно это именно вам.

— Да это бред! — повышаю я голос. — Какая выгода? Я его даже не видел никогда.

— И не знали, что он пытался ухаживать за вашей женой?

— Ладно, видел пару раз, как он ее подвозил.

— Какие отношения были у Алины с Павлом?

— Не знаю, вроде дружеские. Она была на его похоронах. Он кажется тоже родом из Ярика.

— Да.

— Вы ревновали вашу жену к Павлу?

— Нет.

— Уверены?

— Ну высказался пару раз в его адрес.

— Где вы были в день наезда на Павла?

— На работе. Можете проверить. Меня все видели.

— Проверим. Обязательно.

— Может быть, Алину с Павлом связывала не только дружба?

— Может. Но я ничего об этом не знаю. И хватит с меня вопросов.

Я нервно встаю из-за столика.

— Мы не прощаемся, Альберт, — как-то не по-доброму прощается со мной следователь. Я вхожу из кафе и думаю куда бы мне отправиться.

Никаких идей, кроме бара у меня нет.

Весь вечер я провожу за распитием алкогольных напитков и изливаю душу бармену. Он меня слушает внимательно, задает вопросы, дает какие-то советы. Но я уже нахожусь в таком состоянии, что не соображаю, что происходит вокруг.

Осознаю, что я дома, только тогда, когда падаю лицом в подушку на кровать. Проваливаюсь в небытие.

* * *

Утром чувствую дикую головную боль. Понимаю, что Насти нет, и никто мне таблетки не принесет. Приходится самому плестись в кухню. Каждый шаг болезненно отдает в голову.

Никакой работы сегодня не будет. Звоню Петру предупредить его, как мне плохо. Он как обычно предлагает свою помощь, но я отказываюсь.

Таблетка немного помогает. Разговоры с Настей решаю отложить. Она меня все равно простит. Побесится и простит, куда денется? Ей даже пойти некуда. Ни друзей, ни работы,

А пока набираю номер Алины. Хочу предпринять еще одну попытку примирения. Как ни странно, но на звонок она отвечает.

— Ты что-то еще хочешь от меня услышать? — вместо приветствия спрашивает она. Я чувствую такую холодность в ее голосе, что уже сомневаюсь в ее чувствах ко мне. Невозможно за такой короткий срок так изменить свое отношение.

— Я хочу тебя, — все, что я смог выговорить.

Повисает молчание. Похоже она не одна.

— А я нет.

— Может, ты мне объяснишь, что случилось?

— Какой же ты все-таки дурак, — вздыхает Алина в трубку.

— Так объясни мне, идиоту, что происходит!

— Происходит обычное расставание. Все, Альберт, наши отношения закончились. Мы больше никто друг другу. Можешь спокойно возвращаться к жене и жить как раньше.

— Как ты легко об этом говоришь.

— Альберт, допусти простую мысль, что ты мне больше не нужен. Я не хочу тебя ни видеть, ни слышать, и уж тем более не спать с тобой. Хватит с меня этих жертв.

— Жертв? — я чуть не поперхнулся водой, которую периодически пил. —