Любовь против правил - Шерри Томас

Хелена еще с минуту смотрела на очаровательных утят — мисс Эванджелина Саут была талантливой художницей — и поднялась с кресла, держа в руке написанные на листе замечания. Открыв дверь, она протянула заметки секретарше.

— Это нужно отпечатать, мисс Бойл.

— Да, конечно.

Сьюзи находилась на своем месте — Хелена готова была поклясться, что эта женщина никогда не отлучается даже в туалет. Она вернулась в свой кабинет и закрыла дверь.

Хелена не понимала почему, но после полутора дней, проведенных с утятами, черепашками и рыбками пруда мисс Саут, ее руки сами по себе тянулись к ящику, в который она запихнула рукопись Гастингса.

И когда рукопись оказалась перед ней, она не стала читать с того места, где остановилась, а открыла на случайной странице.

«Ее кожа кажется смуглой в свете свечей. Я провожу пальцами по ее боку, затем по плечу и дальше вдоль руки до запястья, привязанного шелковым шарфом к перекладине передней спинки кровати.

— Вам не надоедает смотреть на меня вот так, когда я привязана? — шепчет она.

— Нет, — отвечаю я. — Никогда.

— Разве вы не хотите, чтобы я прикасалась к вам?

— Хочу. Но боюсь быть исцарапанным.

Она облизывает губы розовым влажным языком.

— Что за удовольствие провести время в супружеской постели, не получив нескольких царапин на спине, дорогой?»

Пульс Хелены участился. Она иногда почитывала эротику. Но все эти истории предназначались в основном для возбуждения мужчин. Женские персонажи были почти одинаковыми — всего лишь объектами для шлепков и пинков.

Но это было нечто другое. Безымянная новобрачная Ларкспура была особой самостоятельной, не испуганной, но и не склонной к бессмысленному преклонению перед мужским членом.

«— Если бы только я был уверен, что вы ограничитесь несколькими царапинами.

Я наклоняю голову и прихватываю зубами ее губу. Ее дыхание щекочет мне подбородок. Взгляд скользит вниз по моему телу.

— Снова в полной готовности, я вижу. Экий вы молодец!

— Ненасытная.

— Вы дарите мне такие волнующие ночи, Ларкспур.

— Вы вспоминаете обо мне в течение дня, моя прекрасная леди?

— Никогда, мой дорогой, — отвечает она с улыбкой.

— Лгунья.

— Хватит спорить. Беритесь за дело!

Я вонзаюсь глубоко в нее. Ее губы приоткрываются. Она быстро закрывает глаза, но в следующий момент снова широко их раскрывает. Ей нравится смотреть на меня, охваченного животной страстью, нравится видеть мою любовь к ней и дразнить недоступностью своего сердца».

Хелена перевернула рукопись лицевой стороной вниз. Она чувствовала себя неловко, словно Гастингс вытащил на свет тайные фантазии из самых укромных уголков ее души. Фантазии, о которых она даже не догадывалась, пока он не изложил их на бумаге. Фантазии о ее могуществе и о мужчине, который бесстрашно противостоит ей, настаивая на своем.

В дверь постучали. Хелена поспешно спрятала рукопись.

— Войдите.

В кабинет заглянула Сьюзи.

— Мисс, бал состоится сегодня. Леди Фицхью просила напомнить, чтобы вы ушли с работы пораньше.

Ну конечно, бал в честь Венеции и герцога. И Гастингс обязательно будет там.

— Да, я непременно уйду пораньше, — сказала она. — А то леди Фицхью будет волноваться.

Паровозный гудок ревел. Платформу затянуло паром. Белесые клочья его проплывали между Фицем и Изабелл. Ее дети были уже в вагоне вместе с гувернанткой. Они махали ему через окно, взволнованные предстоящей поездкой к кузенам. Фиц тоже помахал им в ответ.

— Они вас любят, — улыбнулась Изабелл.

— Я тоже люблю их. Они славные дети. — Он переложил свою трость с синей фарфоровой ручкой из одной руки в другую. Изабелл восхищалась ею чуть раньше. Он не сказал ей, что это подарок от Милли. — Вам следует подняться в вагон. Поезд отходит с минуты на минуту.

— Я не хочу покидать вас, — сказала она. — И сожалею, что согласилась на этот визит.

— Вы останетесь довольны поездкой. Ведь вы не виделись с сестрой много лет. Кроме того, вы будете отсутствовать всего неделю.

— Неделя — долгое время. Все может измениться.

В любой другой день он бы посмеялся над ее опасениями. Но сегодня ночью что-то действительно изменится.

На первый взгляд любовные игры не должны бы особенно много значить. За свою жизнь Фиц побывал в немалом количестве постелей. В одних случаях женщины ему очень нравились, в других не слишком. Но расставался он с ними очень легко, сердце не подавало ему никакого сигнала.

Он уже давно испытывал к Милли глубокое уважение и даже восхищался ею. Завтра утром он будет относиться к ней еще теплее. Но истинная природа их крепкой искренней дружбы скорее всего останется прежней.

Более или менее.

— Неделя — это всего лишь семь дней, — сказал он.

Фиц не стал уверять Изабелл, будто ничего не изменится. Ее губы плотно сжались — она тоже это заметила.

Раздался пронзительный свисток — последнее резкое предупреждение, — вслед за которым послышался глухой рокот, и состав дернулся, трогаясь в путь.

— Поторопитесь, — сказал Фиц, наклонившись вперед, чтобы поцеловать ее в щеку. — Иначе ваши дети приедут в Абердин без вас.

— Вспоминайте обо мне. — Она сжала его руку.

— Непременно.

Она повернулась к поезду, затем снова обернулась к нему.

— Однажды вы сказали, что, несмотря ни на что, будете всегда любить меня. Это обещание остается в силе?

— Конечно, — ответил он, кажется, слишком поспешно.

— Тогда это послужит мне моральной поддержкой.

— Я буду ждать, когда вы вернетесь.

Она простерла к нему руки.

— Я люблю вас. И буду любить до последнего вздоха.