Безжалостное правление - Моника Кейн

— Привет, — говорю я, сцепив руки на коленях.

— Я не могу до тебя дозвониться. Почему у тебя выключен телефон? — огрызается он.

— Я спала, когда ты звонил вчера вечером, и мы сейчас летим. Большинство людей отключают телефон в воздухе.

— А обманывать своего жениха — это тоже норма?

В животе завязывается тяжелый узел. Он знает?

— Я разрешил тебе поехать в Лондон по одной и только одной причине. Потому что ты была с женой Максима Белова. Представь себе мое удивление, когда я увидел ее на мероприятии в Москве вчера вечером. Так что позволь спросить, принцесса, что происходит?

Беспокойство колючками пробегает по моей шее, но я заставляю себя сохранять спокойный тон.

— Я не обманывала тебя. Кира должна была уехать раньше, а я хотела остаться еще на день. Если бы ты перезвонил мне раньше, то знал бы об этом. — Когда я поднимаю глаза, острый взгляд Романа застает меня врасплох. — А что насчет тебя? — хмыкаю я, не в силах сдержаться. — Взял мою сестру на ужин, не предупредив меня. Разве ты не думаешь, что я имела право знать?

Я ожидаю его гнева, но в ответ слышу лишь жестокий смех.

— Успокойся, Елизавета. Это был всего лишь деловой ужин. Как моя будущая невестка, она должна научиться, как вести себя в кругу моих компаньонов. Ты, как никто другой, должна это понимать.

— Ей семнадцать лет. Ты не имел права позволять ей пить.

— Как будто ты не пила в этом возрасте? Это был бокал вина, черт возьми, и тебе следует меньше беспокоиться о моих действиях и больше — о своих собственных. Мы поженимся через несколько недель, и осмотр достопримечательностей Лондона — твой приоритет?

— Это было просто не…

— Ты наедине с Романом? — Резкость в его голосе вызывает во мне ледяное чувство — предупреждение о том, что я должна тщательно продумать свой следующий шаг. Если Анатолий слишком глубоко копнет в мои действия прошлой ночью, весь мой план может рухнуть.

Я перехожу на более мягкий тон, который оттачивала долгое время.

— Толя, не сердись на меня, — воркую я. — Я вчера весь день была в спа. Просто хочу выглядеть лучше всех, когда вернусь домой. Ничего особенного.

— Надеюсь, ты наслаждалась своей "свободой", потому что теперь она закончилась. — В его голосе прозвучало отвратительное рычание. — Дай мне поговорить с Романом.

Моя рука дрожит, когда я протягиваю ее вперед. Пальцы Романа касаются моих, когда я передаю ему телефон, и у меня возникает четкое ощущение, что это не случайно.

Он хмуро смотрит на аппарат в своей руке, прежде чем ответить.

— Что? — Его тон стал еще мрачнее, чем прежде. — Не беспокойся о своей невесте, она в надежных руках. Побеспокойся о том, чтобы вовремя доставить мне груз. — Он завершает разговор.

В течение короткого времени никто из нас ничего не говорит. Да это и не нужно: выражение лица Романа говорит само за себя. Воздух вокруг нас сгущается, его спокойствие опасно, как заряженный пистолет.

Я открываю жалюзи и поворачиваюсь к окну, прислоняясь головой к прохладному стеклу. С такой высоты пейзаж кажется далеким воспоминанием, но наблюдение за проплывающими облаками помогает мне прояснить мысли.

Резкий вдох Романа сквозь зубы отрывает меня от блуждающих мыслей. Когда я поднимаю глаза, чтобы встретиться с ним взглядом, его кулаки крепко сжаты на коленях, а челюсть подрагивает.

— В чем дело?

— Кто это с тобой сделал? — Голос Романа темный, как ночь.

— Что сделал? — спрашиваю я, искренне недоумевая.

Секунду спустя он наклоняется вперед и проводит пальцем под моим глазом. То, о чем он говорит, становится очевидным.

Синяк. Тот самый, который Анатолий подарил мне в ночь званого ужина.

Я стараюсь сохранить ровное выражение лица.

— А, это… — Я пожимаю плечами, как будто это не имеет значения. — Я полусонная пошла в туалет посреди ночи. Ударилась о стену.

Несмотря на то, что синяк потускнел, он смотрит на него с таким возмущением, что я не знаю, как к этому отнестись. Все время пребывания в Лондоне я прикрывала его косметикой, но из-за всего, что происходило сегодня, я забыла. Плохой ход.

Его ледяной тон заглушает мое дыхание.

— Должно быть, стена была довольно мощной, чтобы так тебя помять.

— Все в порядке. — Мое лицо пылает, и мне очень нужно, чтобы он бросил это.

— Зачем? — спрашивает он, и темная энергия накатывает на него волнами.

Я напрягаюсь.

— Зачем что?

— Зачем выходить за него замуж? Наверняка есть другие богатые мужчины, которые могут дать тебе то, что ты хочешь.

Я вздрагиваю, его слова словно спирт на рану, но я не должна удивляться. Я заставила его поверить, что деньги — единственное, что для меня важно.

— Такие мужчины, как ты? — Я тут же пожалела о своих словах.

— Нет, milaya, тебе следует держаться подальше от таких мужчин, как я.

Мое сердце замирает — наша история закончилась, не успев начаться. Я не знаю, как справиться со всеми этими эмоциями, поэтому вместо этого я впадаю в гнев.

— Как насчет того, чтобы не лезть не в свое дело?

— После прошлой ночи ты — мое чертово дело, — рычит он.

Горло сжимается от эмоций, но я сглатываю их, как всегда.

Роман, возможно, помог защитить Софию, убил человека, который меня не уважал, заплатил дурацкую сумму денег, чтобы я больше никому не досталась, и заставил меня почувствовать, что я действительно имею значение, но я должна покончить с этим сейчас — пока это не поставило под угрозу все.

— Прошлой ночи не должно было быть, — говорю я, не в силах смотреть ему в глаза.

Он издал горький смешок и сердито провел рукой по волосам.

— Определенно нет. Потому что помолвленная женщина не должна была продавать свою девственность. — Он наклоняется вперед, так что мы оказываемся глаза в глаза, и берет меня за подбородок. Наши губы оказываются на расстоянии дюйма друг от друга. — Разве тебе не надоело, что твои родители держат тебя под контролем? Не пора ли тебе поставить себя на первое место? — Он опускается передо мной на колени. — Позволь мне помочь тебе. Только скажи, и я сделаю все, что потребуется.

Его предложение вскрывает ту часть меня, которая была мертва уже долгое время. Роман — не белый рыцарь, он мрачен и опасен, действует в преступном мире, но я знаю, что он сделает все возможное, чтобы защитить меня. Мое сердце