Лия Брайнс – профессор магзоологии - Александра Дроздова

class="p1">— Кок обещал подать в обед шедевральное праздничное блюдо. Он хотел поразить диковинного профессора в самый желудок. Тебе известно, что на дирижаблях первый прием пищи — всегда праздник? Первоначально полагается задобрить воздушную стихию, пока есть чем ее угощать. Команда немного празднует начало полета, тем самым задавая настрой на дальнейший путь, — объяснял мне Сеймур, пристроившись горой рядом со мной.

— Нет, не знала. Это же мой первый полет, Сеймур, — тихо ответила я, а после небольшой, но не обременительной паузы спросила с малой толикой грусти. — А ты много летал? Наверное, ты видел столько стран…

— Много, Рыженькая! И летал, и видел, но знаешь? Самой запоминающейся была поездка на Торфяные острова! — заявил Гровейнец.

Воспоминание об этом путешествии заставило меня улыбнуться. Я не могла сказать, почему, но слышать это было приятно. Все-таки Сеймур не такой уж и плохой. Он блестяще выполнял свою работу тогда и не дал мне себя угробить теперь. Ну и что, что все это сопровождалась насмешливыми фразами, в конце концов, я это слышала чуть ли не каждый день, а задевали слова именно из его уст. Могло ли быть такое, что мне хотелось, чтобы Сеймур думал обо мне иначе? Так свое поведение я еще не рассматривала.

— Спасибо, что я осталась жива и даже цела после той экспедиции на Торфяные острова, — поблагодарила я Сеймура, оторвав свой взгляд от иллюминатора. Я посмотрела на сопроводителя, которому предстоит в очередной раз вытаскивать мою рыжую и бедовую голову из непредвиденного.

Гровейнский бородач басовито рассмеялся и толкнул меня своим плечом совсем не сильно, но ощутимо для такого маленького профессора, как я.

— Что за упаднический настрой, Лия? — шутливо спросил он, резко сменив шутливый тон на серьезный и уверенный.

Глядя прямо мне в глаза, он произнес:

— Ты выберешься отсюда без потерь и, поверь, никакие богатые аристократы мне не помеха.

Сеймур отвернулся и снова заговорил, вернув веселье в голос:

— Смотри, пока ты тут куксилась и смотрела в окно, почти вся команда собралась у стола.

Я обернулась. Действительно, пока я предавалась думам и печалям, в общей столовой стало многолюдно, шумно и одуряюще вкусно пахло. Как я могла не заметить?

Сеймур одним ловким движением мощной руки поднял меня и посадил в центральное место за столом перед умопомрачительно ароматным запеченным мясом, круглым картофелем и еще неизвестными мне закусками разного цвета и консистенции.

Пока мой нос улавливал аппетитные запахи, Сеймур представлял меня и моего питомца как нового члена экипажа. Я настолько, оказывается, была голодна, что никого по именам и не запомнила, а только предвкушала удовольствие от аппетитных блюд, и за это мне было немного стыдно.

Все на корабле были мужского пола, разной формы, вида и образа. От усатых и круглых до тощих с юношеской угревой сыпью. Единственное, кого я отменно запомнила, это Кока. Он своими кулинарными творениями навсегда запечатлелся в моей памяти как изысканный чудотворец поварских дел и большущий лысый мужичина. Он получил от меня особенную благодарность и сердечную похвалу.

Серхио с Капитаном дирижабля к празднику первого обеда и почитания стихии воздуха так и не спустились. Вся команда саркастично шутила на эту тему, приписывая несуществующие, но приличные обстоятельства. Все пришли к единому мнению, что у них был отдельный праздник.

Я с удовольствием вкушала разнообразные изыски Кока, слушая дирижабельные истории всей команды. Самая запоминающаяся из них та, как они забыли, а затем долго искали одного из основного управляющего воздушника в порту Лисебра, что располагался в жаркой стране — Норбарии. Команде пришлось хорошенько постараться, чтобы найти потерянного друга и члена экипажа. Он оказался запертым в шкафу в скромном домике одной легкомысленной дамы, на окраине города, после внезапного и неуместного появления ее мужа. Самостоятельно выбраться воздушник из западни не мог, пока на помощь не явились верные соратники с дирижабля. Этим неудачливым ловеласом со звучным именем Лютарий оказался сидящий напротив молодой человек с высыпанием на лице. Когда к его юношеским угрям добавился застенчивый румянец, я осознала, чем он покорял своих быстротечных пассий.

Атмосфера в столовой для экипажа стояла уютная, добрая и домашняя, несмотря на то, что я впервые видела всех этих людей. Мы смеялись, ели, запивали ягодным компотом. Лазур отдельно получил свою порцию «довольствия» и нагло глодал кости прямо на столе. Я хотела возмутиться на эту в высшей степени невоспитанность, но вся команда встала на защиту «бедненьких, голодненьких ящерок».

Когда лысый Кок гаркнул, что пора отчаливать на свои рабочие места, команда уныло разбрелась, а столовая снова опустела. Кок обратился ко мне, прежде чем уйти:

— К милым рыженьким леди это не относится!

Он начал медленно и неторопливо убирать посуду и относить остатки некогда роскошных блюд на кухню.

— Мне тоже пора, — признался Сеймур. — Не грусти, Лия. Вечером загляну.

Гровейнский бородач слегка стукнул по моему носу своим здоровенным указательным пальцем, так и не дождавшись моей мести. Мне совсем не хотелось портить негу, которая разлилась от сытого живота по всему моему телу, поэтому я не могла совершить ответное движение. Все, на что я была способна, — это злобно прищурить глаза, обещая отомстить в самом скором времени.

Сеймур рассмеялся, и, помахав на прощание, удалился.

Когда я поняла, что могу шевелиться, я помогла Коку убрать то, что осталось, помыла посуду, но к приготовлению заготовок Кок меня не допустил. Мне пришлось направить свои ноги обратно в выделенную мне каюту, не забыв пристроить у себя на плече заметно потяжелевшего Лазура.

Расслабленность и отсутствие желания что-либо делать так и не покинули ни мой ум, ни тело, поэтому я лениво растеклась по кровати, словно талое мороженое, и смотрела в иллюминатор, наблюдая как по лазури пробегают белоснежные кони-облака, а земля давно уступила свое место большой воде.

Драконовидная Ящерица была со мной солидарна в том, что сегодняшний день стоило посвятить бездействию и приятному пролеживанию бочков. Лазур негромко посапывал рядышком. Он даже не сподобился глядеть на непревзойденную небесную пастораль.

Когда к голубизне неба стали примешиваться сиреневые и красноватые оттенки, мою комнату огласил стук в дверь. Кто бы мог подумать, что он так умеет? Голос Серхио спрашивал разрешение:

— Лия, можно войти?

Его я совсем не ждала, думала мы прояснили все, что было возможно.

Серхио вошел в каюту и спросил лишь из вежливости:

— Не занята? Я присяду?

Не дожидаясь моего ответа, он опустился на край кровати так, что я видела только его спину.

— Что-то не так? — уточнила я, заподозрив нечто неладное.

— Я хотел поговорить с тобой, Лия. Только