Сломанное поколение - Анастасия Рул

— Что ты опять натворил? — Зен окинул меня с головы до ног подозрительным взглядом.

— У Гая спроси, он расскажет, — отодвинув его руку, я направилась к парням, обсуждающим крепость новых камзолов.

Но тут мой взгляд упал на старика, спящего возле ворот. Простудится, надо разбудить. Он и так будет всю оставшуюся жизнь гадать, как переместился из теплой комнаты Бехара к воротам дома, да еще и весь грязный.

— Гай, — окликнула я черноволосого. — Я отведу старика в дом.

— Как знаешь, — ответил тот. Злится все еще. — Завтра мы отправляемся на Белые Озера.

И смотрит так, сузив глаза. Мол, попробуй что-нибудь учудить. Прибью.

— Знаю, — кивнула я головой.

— Ребят, возвращаемся в трактир, — злой, как Крайя, Гай отвернулся от меня, обращаясь к друзьям. — Надо собираться, провизию заготовить.

— А Кото? — удивился Йер, глядя на меня.

Я как раз подошла к привратнику и тронула его за плечо. Отведу его в дом, за одним и обещанное золото заберу у Вязальщика.

— А Кото надо подумать над своим поведении в одиночестве.

— Что-то случилось? — удивился Йер словам друга.

— Да. Пошли, по дороге расскажу. И о силе Кото тоже.

— У малыша есть какая-то сила? — заинтересовался Зен, поправляя мешок на своей спине.

— Есть.

Дальнейшее я не слушала, потому что старик проснулся. Он сел на землю и начал недоверчиво водить руками перед собой, словно проверял, исчезли ли разноцветные нити, или ему это все снится.

— Дедуля, — окликнула я его. — Что с вами?

Он пожевал губами, посмотрел на меня и на знакомую улицу, и спросил:

— Как я сюда попал?

И ведь не ответишь, что пить надо меньше.

— Дедуля, ты дверь мне открывал, а потом рухнул на землю в обморок.

— Да ты что, милок? Ох, совсем стар стал. Не помню ничего. А ты же гость господина, опять к нему пришел?

— Ага. Он меня ждет.

— Ох, тогда помоги мне встать.

— Давай, — согласилась я. — Держи руку.

Встав, старик погладил свою бороду, и я машинально повторила его жест. Потом с досадой поморщилась — у меня же не было бороды, а привычка осталась.

Я довольно долго пробыла в особняке Бехара. После того, как Арам уснул крепким сном выздоравливающего человека, напряжение Вязальщика ушло, и мы с ними неплохо начали ладить. Выпили по три чашки чая, вели философские разговоры о человеческой натуре и много смеялись. Расстались мы с ним под вечер уже настоящими друзьями.

Бренча золотыми монетами в кармане, я вернулась в трактир. Там было шумно. Если утром здесь царила атмосфера уныния, то теперь звучали веселые песни и похабные шутки. Ушли хмурые гномы, печальные землепашцы, да и сам усатый хозяин начал слабо улыбаться. Его брат сидел за одним из столов, в инвалидной коляске, но радостно улыбался своим друзьям, окружающих его. Прислушавшись к их разговору, я поняла, что он нашел новую работу, лучше прежней, в Совете Магов. Трое его друзей время от времени наливали эйко в его кружку, с поздравлениями хлопая по его сутулым плечам.

Кроме их компании, в трактире было трое путников, которых я заметила утром, трое гоблинов и мои спутники, напивающиеся в одном из темных углов.

— Чего празднуем? — спросила я, подходя к ним.

— А, Кото! — обрадовано выкрикнул Зен. — Историк ты наш, волшебный. Где пропадал?

Зен единственный, кто улыбнулся мне, хоть и притворно. Гай бросил хмурый взгляд, а Йер даже не посмотрел в мою сторону. М-да, надо исправлять ситуацию. И для этого лучше всего подойдет эйко.

— Зен, налей-ка мне.

— Тебе нельзя! — в голос оповестили меня Зен с Гаем.

— Почему это? — разозлилась я.

— Ты опять в кого-нибудь влезешь, — сказал Йер. — Кото, скажи… Что ты думаешь об интуиции?

Значит, Гай рассказал им о моей способности. Чего это Йер смотрит на меня с таким подозрением? Ну, ладно хоть разговаривает. Обрадовавшись, что лучник меня перестал игнорировать, я честно сказала:

— Об интуиции? Страшная вещь, страшнее разума. Потому что ты сам не понимаешь свои действий, словно кто-то другой тебе шепчет подсказки. А что? С чего вдруг спрашиваешь?

Йер сложил руки на груди и с некоторой долей веселости посмотрел на меня:

— А стреляешь ты из лука как?

— Плохо, — честно созналась я.

— А в глаз дракона на расстоянии в сто метров сможешь попасть?

— Сказал же, что стреляю плохо. Моя стрела точно отскочит от… него…

Йер откинул голову назад, с усмешкой глядя на меня, стоящую рядом с круглым столом, и я с некоторым запозданием поняла, к чему он клонит.

— Кото, ты попался, — сказал он мне.

— Йер, ты о чем? — спросил Зен, переводя взгляд с меня на него.

— Он вселялся в тело эльфа в Алии, — сдал меня лучник. — А я удивился, почему вампир с эльфом разговаривает, как со старым другом, да еще и вампир называл эльфа Кото. Они бросили меня в воде океана и смылись.

Гай с Зеном переглянулись, а я, сняв рюкзак, который весь день таскала на спине, присела на табуретку к столу.

— Было весело, — пожала я плечами.

— А ребенок в Старом Лесу? — встрепенулся Зен. — Точно, ты же тогда вел себя неадекватно, как семилетний пацан. Мы подумали, что ты немного того…

Он покрутил пальцем у виска, а я вместо ответа улыбнулась. Гай, почесывая свой подбородок, задумчиво заметил:

— А лечил я кого? Ты тогда был в его теле, я прав?

— Э, так это все же был настоящий эльф в твоем теле, — слегка удивленно вспомнилось Зену. — Жених эльфийской принцессы. А я не поверил.

— Вы меня полностью раскусили, — развела я руками. — Так что? Можно мне все-таки выпить? Обещаю ни в кого больше сегодня не влезать.

Ребята переглянулись, и Зен все-таки налил мне выпить. Свершилось! Как же мало надо для счастья — кружка эйко, и все!

Поначалу разговор не клеился, но чем больше мы пили, тем быстрее развязывались наши языки. Вскоре Йер уже сам признался мне, что полукровка, его отец — эльф, а мать — человек. И мать воспитывала его одна, потому что отец, как говорится, поматросил, и бросил. Его жизнь, в общем-то, не была тяжелой, он получил образование и сразу же после совершеннолетия поступил в отряд лучников небольшого острова Ханар. Был отобран князем для похода в Горы Смерти за меткость глаза и ловкость. Здесь и его способность призывать стихию Воды сыграла свою роль.

Гай кратко рассказал, что он родился в небогатой семье, оба его родители — люди. С детства у него обнаружился дар к врачеванию, в пятнадцать лет он поступил в Академию Вектора на лекарский