Испорченный король - Рина Кент

Когда она отстраняется, ее глаза смотрят в сторону, прежде чем встретиться с моими.

– Почему Ксандер попросил тебя стать его подставной девушкой?

– Я не уверена, но я думаю, что это его месть за то, что Эйден обнимал тебя на прошлой неделе, и за все внимание, которое он уделял тебе с тех пор.

Ее губы приоткрываются, и она сдерживает улыбку.

– Правда?

– Почему у тебя такой счастливый голос?

– Неправда! – Она крепко сжимает губы.

– Еще какая! – Я тычу пальцем ей в бок.

Она ерзает и фыркает, пренебрежительно махнув рукой.

– Значит, ты и Кинг, да?

У меня сжимаются легкие при упоминании его имени.

– Что «я и Кинг»?

– Да ладно тебе, Элли. Всегда такой спокойный Кинг впервые полез в драку из-за тебя.

Я качаю головой.

– У него просто есть некоторые проблемы с Ксандером.

– Ага. У него были проблемы с тем, что Ксандер прикасался к тебе. Я никогда не видела, чтобы он терял контроль, даже когда умерла его мать.

– Ты была там, когда умерла его мать?

Я знала, что миссис Кинг больше нет, но на самом деле я никогда не задумывалась, какую роль ее отсутствие может сыграть в жизни Эйдена.

Как я могла не задуматься об этом раньше? Психологические проблемы всегда начинаются с родителей. У самых известных в мире убийц-психопатов обычно проблемы с матерью.

– Конечно, – говорит Ким. – Ты же знаешь, мы соседи.

Верно. Иногда я забываю об этом.

– Сколько тебе тогда было лет? – спрашиваю я.

– Нам было, может быть, лет семь? Во всяком случае, мне. Она умерла от болезни, но…

– Что «но»?

Ким понижает голос, как будто рассказывает мне нечто сверхсекретное.

– Ходят слухи, что фактическая причина смерти – самоубийство, но «Кинг Энтерпрайзес» замаскировали это под болезнь.

– Почему?

Ким пожимает плечами.

– Я не знаю, но это может быть из-за акций и прочего.

– Она была склонна к самоубийству?

– Я так не думаю. Тетя Алисия была такой милой и заботливой. Я помню, что она любила Эйдена и чрезмерно опекала его – чего дядя Джонатан не ценил. Бедняги Эйдена даже не было рядом во время ее смерти.

Я наклоняюсь вперед на своем сиденье.

– Что ты имеешь в виду?

– Он отправился в летний лагерь, а когда вернулся, она уже была мертва. Я до сих пор помню пустой взгляд его глаз на похоронах. У меня от этого до сих пор мурашки по коже… брр. Ты знаешь, в тот день он не плакал. Он стоял рядом со своим отцом в полном молчании на протяжении всей церемонии.

Что-то сжимается у меня под ложечкой. Потеря матери в таком юном возрасте, без возможности попрощаться, должно быть, была для него опустошительной. Я даже не помню своих родителей, но иногда я все еще чувствую боль от их потери, как будто это произошло вчера.

Ким отвозит меня домой, и мы проводим остаток вечера за учебой, а затем запоем смотрим несколько серий «Люцифера», пока тетя не возвращается домой.

Некоторое время спустя Ким уходит, чтобы помочь Кириану с домашним заданием. Она всегда притворяется, что он причиняет ей неудобства, но она не может провести и дня, не думая о нем.

Отец Ким – дипломат, который большую часть своего времени находится в Брюсселе и редко бывает дома. Ее мать – известная художница, которая обычно запирается в своей студии, так что Ким стала взрослой с момента рождения Кириана восемь лет назад.

Она не только его старшая сестра, но и мать, и отец, и лучший друг. Она всегда говорила, что не хочет, чтобы он чувствовал ту пустоту, которую она испытывала в детстве.

Мы с тетей вместе готовим ужин. Я почти не слушаю ее и не рассказываю о своем дне в школе.

Я совершенно сбита с толку.

– У тебя что-то в телефоне? – спрашивает тетя подозрительным тоном, когда я проверяю его в миллионный раз за последний час.

Я заставляю себя улыбнуться.

– Нет, ничего.

Тишина.

Эйден не отправил ни одного из своих ночных сообщений.

Я его расслаблю.

Голос Сильвер затягивает петлю на моей шее. Мои пальцы чешутся, а руки кажутся грязными, хотя я только что их вымыла.

Я опускаю их под воду в раковине, затем отстраняюсь, когда замечаю, что тетя наблюдает за мной.

Она знает, что я зацикливаюсь на мытье рук только тогда, когда волнуюсь.

– Я собираюсь в магазин, – выпаливаю я, чтобы отвлечь ее внимание.

– Зачем? – спрашивает она.

– У меня закончились тампоны, – говорю я первое, что приходит в голову.

– Но у тебя нет месячных, милая.

– Должны начаться через несколько дней. Ты же знаешь, я люблю быть подготовленной. – Я уже направляюсь к двери.

– Элси.

– Да? – бросаю я через плечо.

Тетя Блэр машет купюрой.

– Ты забыла деньги.

– Точно. – Я неловко улыбаюсь и беру у нее купюру.

– И надень свитер. На улице прохладно.

– Да, тетя! – кричу я с порога.

– Скорее возвращайся.

Засовывая ноги в балетки, я набрасываю тонкий свитер поверх своего черного хлопчатобумажного платья, на котором написано «Комфортно дома». Оно похоже на футболку большого размера, которая доходит мне до колен.

Как только я выхожу из дома, первые капли дождя попадают мне на нос и ресницы. Я могла бы вернуться за зонтиком, но не делаю этого.

Вместо этого я позволяю своим ногам взять верх.

Я бегу по пустым, освещенным улицам так сильно и быстро, как только могу. Ночной холод бьет меня по лицу, а дождь мочит насквозь за считаные секунды.

Но этого недостаточно.

У меня в груди какая-то тяжесть.

Это удушающе.

Это лишает меня всякого воздуха.

Каждый мой вдох кажется мне грязным.

Я чувствую себя грязной.

Единственное, что может очистить меня, – это бег и дождь.

Только… этого не происходит.

Образ Сильвер, расслабляющей Эйдена, продолжает крутиться в глубине моего сознания, как в каком-нибудь порнофильме.

Должно быть, поэтому он слишком занят, чтобы написать мне.

Я закрываю глаза и пытаюсь выкинуть эти образы из головы.

Сильвер и Эйден созданы друг для друга.

Меня не волнуют они и их внеклассные занятия.

Но зачем просить меня быть его, если у него уже есть кто-то, кто потакает его прихотям?

Придурок.

Как только я прихожу в продуктовый магазин, я покупаю несколько упаковок тампонов и зонтик. Я бы предпочла бежать обратно под дождем, но тетя расстроится из-за этого.

Не говоря уже о том, что мое сердце ведет себя странно. Я не буду нагружать его без причины.

Я сворачиваю за угол к нашему дому, неся пакет с