Женимся! Семья за одну ночь - Вероника Лесневская

- Ты не замерзнешь? – выдает после паузы. Голос приглушенный, но ровный. На замороженном лице ни грамма эмоций.

От неожиданности хватаю ртом воздух.

И это все?

- М? – мычу озадаченно.

Мог бы ради приличия похвалить, сухарь! От возмущения ни одной колкости в голову не лезет, поэтому затихаю и хлопаю ресницами. Молчит и он, продолжая изучать меня.

Не знаю, как долго мы могли бы стоять друг напротив друга, как два высоковольтных столба, и перестреливаться взглядами-молниями, если бы не Маруська.

- Папуль, ну! Как тебе? – подлетает к нам. Звонкая, счастливая и до умиления очаровательная. – Мы же шикарные, скажи? – ловко разводит папу на комплимент.

Радостно крутится на месте, демонстрируя воздушное, нежное персиковое платье, и юбка-солнце вращается вокруг ее талии. Кудряшки подпрыгивают в такт движениям. Остановившись, маленькая красавица выставляет ножку и с озорством подмигивает нам.

- Принцесса, - расплывается в улыбке Высоцкий, любуясь дочерью. Покосившись в мою сторону и осознав, что все это время нагло меня игнорирует, он меняется в лице. Откашливается в кулак. - Так, девочки, вы, конечно, трындец какие транжиры, но… - вновь тянет уголки губ вверх, смягчаясь и теплея. – Оно того стоило! Мне очень нравится, - абстрактно отвечает Маруське, больше не глядя на меня.

Вспоминаю, как он повторял, что я не в его вкусе. Ничего не изменилось.

Злюсь, но вида не подаю.

Да и пошел ты, Высоцкий! Гурман недоделанный. Засунь свою критику себе…

- Ура! – хлопнув в ладоши, Маруська мчится к двери. – Шевелитесь, а то к бабушке опоздаем, - командует, в точности как Высоцкий, а сама садится на пуфик, достает новые туфельки из коробки и протягивает отцу.

Олег опускается на колено напротив нее, помогает обуться. Пока возится с декоративными ремешками, я неприкрыто рассматриваю его и слегка улыбаюсь. Каким бы вредным мужчиной он ни был, но отец из него получился хороший, который очень любит свою дочь. Мой был таким же – души во мне не чаял, баловал… Спустя столько лет я дико скучаю, и сейчас, наблюдая милую картину, невольно пускаю слезу.

Очнувшись, смахиваю влагу со щек, и суматошно ищу свои фирменные ботильоны из итальянской кожи. Наверное, я погорячилась, когда выбрала такие высокие каблуки, но я ведь планировала вернуть их после того, как пошучу над Высоцким. Доигралась! Теперь не до смеха.

Натянув один, наклоняюсь, чтобы застегнуть молнию, но она заедает на середине. В придачу, узкое платье опасно натягивается в пикантных местах. Быть девушкой неудобно до жути! За что нам эти мучения? В джинсах и кроссовках было гораздо комфортнее.

Чмокнув Маруську в щеку, Олег поворачивается ко мне. Замечает, что я не справляюсь, двигается ближе, оказываясь у моих ног, и я импульсивно выпрямляюсь, округляя глаза. Застыв, слежу за его руками. Обхватив мою лодыжку одной мощной лапой, пальцами второй - он дергает за собачку. Молния поддается напору – и покорно скользит вверх. Даже она мужика слушается!

Стрельнув в меня напряженным взглядом, Олег подает мне второй ботильон, придерживает ногу, пока я обуваюсь. И почему-то не спешит отпускать. Его хватка прожигает кожу до кости.

- Что, нравится? – самодовольно хмыкает и ведет ладонью по моей икре вверх. Достигает подколенной ямки, отчего мне становится щекотно и в то же время… приятно. Касается пальцами края платья, при этом неотрывно смотря мне в глаза исподлобья.

Отчаянно и хаотично мотаю головой.

Да. Нет. Не знаю.

- Не привыкай, - убирает руки и встает, поравнявшись со мной. Я рвано выдыхаю то ли с облегчением, то ли с разочарованием. – Это разовая акция. На коленях перед женщинами я не ползаю.

- А перед мужчинами? – выпаливаю, не подумав. Мыслями я застряла в моменте, где он поглаживает мою ногу. Кожа под капроновыми колготками до сих пор горит, будто там остался ожог.

- Вообще нет, - цедит, заводясь с полуоборота. Сам виноват, ведь это он начал этот разговор.

- Жаль, придется искать другие средства для полировки паркета, - беру его под локоть, рискуя, что он мне от злости руку сломает. - Спасибо, что предупредил.

Цокнув языком, шагает к двери так быстро, что я не успеваю за ним, путаясь в каблуках.

- Ноги не переломаешь? – взволнованно оглядывается и обнимает меня за талию, чтобы подстраховать.

- Ты сегодня так щедр на комплименты, - бубню со злым сарказмом, оказываясь вплотную к нему. Соприкасаемся телами, и я укладываю ладонь на его грудь. Чтобы оттолкнуть, разумеется… Позже…

- Женщина, это называется «забота» - и она в семейной жизни ценится выше лести, - укоризненно тянет, открывая передо мной дверь. Сначала во двор вылетает Маруська, а следом и я переступаю порог, слушая нотации нудного мужа. – С красноречивым мачо, восторгающимся твоими ходулями, ты в лучшем случае окажешься в травматологии с гипсом на обе ноги, а с заботливым супругом будешь жива и здорова. Улавливаешь разницу, глупое создание, любящее ушами? – повышает голос, когда я спотыкаюсь на крыльце, и грубо приказывает: - Вернись и переобуйся!

- Нет!

Ускоряюсь из вредности, хотя мне действительно некомфортно, уверенно направляюсь к внедорожнику, ожидающему нас у дома. Высоцкому пришлось вновь вернуться за руль старой «большой машины», но смириться с потерей мерса он пока не может. Видимо, поэтому и ворчит, как старый дед.

Судя по пыхтению, собирается продолжить нравоучения, но я не выдерживаю.

- Высоцкий, ты что, в роль мужа входишь? – резко прокручиваюсь на каблуках возле капота. Разворачиваюсь лицом к Олегу. - Притормози, а то переигрываешь.

- Как же ты достала, - хрипло шепчет, кружа мутным взглядом по моему лицу. – И это на второй день брака.

- Разводись, - парирую с вызовом.

Поздно понимаю, что это было лишним…

Метнув быстрый взгляд в сторону и убедившись, что Маруська села в машину, захлопнув дверцу, Олег делает шаг ко мне. Без предупреждения обхватывает мой затылок ладонью, резко давит – и буквально впечатывает меня в свои губы.

Ну нет! Снова?

Глава 23

Я пожалуюсь на мужа в общество защиты фиктивных жен. Это же натуральное насилие!

Нападает, как сорвавшийся с цепи сенбернар. Толкается языком в мои сжатые зубы, пытается проникнуть в рот, так еще и рычит, когда я не пускаю. От возмущения забываю, как дышать. Если Олег продолжит в том же духе, то, клянусь, я его покусаю. Придется ему делать сорок уколов от бешенства, потому что я раздражена до