Принцесса Восточного Созвездия - Селина Катрин

Я уложил девушку, дав себе несколько секунд полюбоваться ею. Она буквально утопала в пышном свадебном платье и множестве украшений, вплетённых в многочисленные светлые косы.

«Сколько же на ней килограммов металла? Как же она бедная всё это на себе носит?» — невольно подумал я, но раздевать не рискнул. Чуть-чуть ослабил ремешок на талии и, прихрамывая, завалился в медицинскую капсулу.

— Если в прошлый раз напал саблезубый тигр, то в этот раз, надо полагать, вас хорошенечко приложил лбом какой-то боров? — не без ехидства спросил женский электронный голос.

— Лея, ты даже не представляешь, насколько близка к правде, — выдохнул я, вспоминая кулачище паладина и моё вынужденное поведение в бою. — Сделай чего-нибудь… Если вколешь обезбол, то я тебя расцелую.

— Обезболивающее можно будет только через восемь часов, когда алкоголь полностью выйдет из крови, но к этому моменту у вас заработает собственная регенерация в полную силу, Янн. Скорее всего, препарат уже не понадобится. Что до вашего обещания, то не стоит. Электроника не терпит влаги.

Я фыркнул, но всё равно, выбираясь из медицинской капсулы, почувствовал себя гораздо лучше. Спать хотелось ужасно, бок ныл после очередной скачки на лошади, но всё же я потратил ещё полчаса на душ, чтобы смыть песок и пыль пустыни. Лишь разобравшись со всеми делами, я рухнул в постель, очень надеясь, что проснусь раньше Шейны.

Глава 21. «Я убила вашу жену»

Янн Робер

Спать хотелось ужасно. После двух суток на ногах, расследования в душных пещерах, скачек через пустыню, серьёзного ранения и боя с паладином организм требовал своё. Однако служба давно научила просыпаться быстро и мгновенно приходить в сознание. Стоило услышать фразу «я убила вашу жену!», как я вскочил с кровати.

Каюсь, первой мыслью было «счастье-то какое».

Второй — жён-то у меня теперь две…

***

Шейна

Я проснулась в странном помещении. Белые стены, диковинная мебель, абсолютно зеркальная поверхность потолка… Удивительно. Прохладно, и на мне толстое одеяло, а не льняная простыня. Температура такая, как будто зимой в Аль-Мадинате наконец-то прошёл желанный дождь, и даже воздух как будто влажный.

Я пошевелилась и чуть не упала с края необычной кровати, которая крепилась тонкими серебристыми веревочками к стене. Стоило встать, как предмет мебели прямо с подушкой и одеялом беззвучно растворился в вертикальной поверхности.

Стало немного не по себе.

Последнее, что я помнила чётко, как Янн посадил меня впереди на лошади и прижал к твёрдой горячей груди со словами «всё будет хорошо, со мной ты в безопасности». То, что она была горячая, я почувствовала лопатками даже сквозь его тяжёлый плащ. Как же уютно было прижиматься к цваргу спиной… Воспоминания заставили кровь прилить к щекам.

Я вновь уже внимательнее осмотрела незнакомое помещение и заметила Янна за полупрозрачной перегородкой на такой же кровати. Сердце участило бег. От мысли, что мы провели целую ночь в одной комнате, стало одновременно и жарко, и холодно. Да, мы уже проводили вечер вместе и даже сидели на одной постели, но не как муж и жена…

«Если муж доволен женой, то спит в её постели», — напомнил ехидный внутренний голос, и я с сожалением признала, что он прав.

Выходит, мы не супруги? Или всё-таки да?

Янн спал, мощная грудная клетка мерно поднималась и опускалась, длинные чёрные волосы лентами разметались по подушке, густые ресницы слегка подрагивали, а цвет кожи отдавал не в сиреневый, а в светло-лиловый.

Как же он устал…

Я прикусила губу, думая о том, сколько крови он потерял на днях, как ловко сражался с Гафуром и сколько времени провёл в седле. Будить его было бы кощунством.

Я огладила помятое свадебное платье, переступила с ноги на ногу, отчего крошечные бубенцы на ножной цепочке тихо звякнули, и оглянулась на пустоту за собой в нерешительности. Что делать? Где ждать?

«Женщина должна быть оазисом в пустыне Мужа. Пускай её руки будут ласковыми ветрами, блюда — пищей не только для тела, но и для сердца, а дом сверкает чистотой и благоухает, как её волосы», — вспомнились недавние наставления замужних женщин. Тогда я была уверена, что выйду замуж за Гафура, и слушала вполуха, а сейчас почувствовала, что очень-очень хочу быть Янну хорошей женой.

Точно! Еда! Я должна вкусно накормить мужа, когда он проснётся.

Стараясь ступать как можно бесшумнее, я подошла к единственной в комнате двери и здорово удивилась, когда полотно отъехало в сторону. Совсем как чудная кровать на тонких веревочках! Вышла из комнаты — дверь встала обратно в паз.

Чудеса… Словно джинн здесь всё своей магией окутал.

Коридор тоже оказался необычным: очень узкий, а вместо привычных прожилок мрамора, ковров или строгих рисунков поверх глины то тут, то там торчали ручки, крючки, где-то виднелись углубления… Я потянулась к квадратику с дырочками и чуть не подпрыгнула, когда позади раздался громкий женский голос:

— Не рекомендую совать пальцы в розетки.

— Кто это сказал? — Я стремительно развернулась, но коридор позади оказался таким же пустым, как впереди.

— Искусственный интеллект корабля, модель «Галилея», эмиссар высшего звена Янн Робер предпочитает называть меня просто Лея. А как можно обращаться к вам?

— Шейна, — представилась, почти не задумываясь.

Что такое «искусственный интеллект», я не поняла, но слово «корабль» напомнило о разговоре с Силис.

— А вы и есть та самая железная птица, на которой цварги перевозят специи и каменные розы?

— Гм-м-м… — Голос на секунду озадаченно замолчал, затем ответил: — Такое определение в принципе корректно.

Я вздохнула. Выходит, пока я спала, Янн доставил меня внутрь своей чудо-птицы…  Надо было сразу понять, что они будут не похожи на наших животных. Я предполагала, что птицы-корабли носят цваргов на себе, а не внутри. Что ж, выходит, я ошибалась.

— Лея, я вам не делаю больно? — Неожиданная мысль заставила затаить дыхание.

— Нет. Вы не можете сделать мне больно.

Я перевела дыхание. Отлично.

— А здесь есть еда?

— Разумеется. Вы голодны?

— Я хотела бы приготовить что-нибудь для Янна.

— О, идите вперёд, следующая дверь направо — и будет кухня.

— Спасибо!

В приподнятом настроении я добралась до сверкающего чистотой помещения и замерла: