Развод. Да пошёл ты! - Софа Ясенева

Мне даже как-то неловко осознавать, что будь во мне чуть больше доверия к мужчинам, я бы с радостью кинулась к нему в объятия. Но вместо этого с настороженностью отношусь к его предложению.

— Хорошо. Я останусь. Только пожалуйста, дай обещание, что не будешь давить в дальнейшем на эту тему, — говорю серьёзно, вглядываясь в его глаза.

— Конечно. Мои методы — схватить и утащить в пещеру, а не уговаривать. Никакого давления. Только поставить перед фактом, — он поднимает руки вверх, будто сдаётся.

— Вик, — предупреждающе смотрю.

— Расслабься, Саш. Я всё прекрасно понимаю. Спи.

Он легко касается моей руки, как бы прощаясь, и уходит в свою комнату.

Я остаюсь одна. Расстилаю постель, скидываю одежду, надеваю футболку, которую он дал вместо пижамы. Она мягкая и чуть пахнет его парфюмом.

Устраиваюсь на диване, натягиваю плед до подбородка и долго-долго смотрю в потолок, пытаясь поймать за хвост свой сон.

Просыпаюсь утром от тихого шороха. Открываю глаза и вижу Машу. Она стоит у дивана и улыбается, держа в руках расчёску и две ярко-розовых резиночки.

— Сделаешь мне прическу? — спрашивает она шёпотом, но с таким энтузиазмом, что я не могу не улыбнуться.

— Конечно. Иди сюда.

Мы устраиваемся на полу у дивана, я расчёсываю её тёмные волосы, заплетаю две неидеальные, но объёмные косички. Она смеётся, щекочет мне коленку, рассказывает, что у них в садике все любят косички и у кого они самые длинные, тот считается чуть ли не принцессой.

Вик появляется в дверях, потягиваясь, и смотрит на нас с улыбкой.

— У нас тут салон красоты, — поясняет Маша, важно кивая.

Он усаживается рядом с чашкой кофе и наблюдает. Утро течёт лениво и мило. Мы завтракаем втроём: хлопья, тосты, чай и какао. Маша делится своими планами: сегодня они с папой собирались кормить уточек в парке.

Перед тем как я начинаю собираться, она подходит ко мне вплотную и серьёзно смотрит в глаза. На её лице сосредоточенность, как будто она хочет задать самый важный в мире вопрос:

— Ты к нам придёшь ещё?

— А ты бы хотела?

Маша кивает и широко улыбается:

— Да. Ты мне понравилась.

Я чувствую, как внутри что-то приятно отзывается на её слова — тепло, удивление, нежность.

— Тогда конечно приду. Если папа будет не против.

— С чего бы мне быть против? — вмешивается Вик, подходя ближе. — Помнишь наш разговор?

Я киваю, уже не пытаясь скрыть улыбку, но в этот момент раздаётся резкий звук — звонок моего телефона.

— Ты где? — Женя говорит в трубку сразу, без приветствия.

— Что за странные вопросы? Ни "привет", ни "как дела". Забыл, что я тебе не отчитываюсь?

— Давай без вот этого, я по делу.

— Скоро буду в салоне.

— Ясно, — отвечает он и почти сразу кладёт трубку.

Я некоторое время смотрю на экран, всё ещё держа телефон в руке.

— Это что вообще было? — спрашиваю вслух.

— Муж? — уточняет Вик, с интересом наблюдая за мной.

— Да. Странный какой-то. Не поняла, что ему было нужно.

— Может хочет обсудить развод?

Пожимаю плечами.

— Тебя сегодня ждать у нас?

Я бросаю взгляд на Машу, которая уже напевает себе под нос и катает по полу плюшевого кота.

— Думаю, да. Только в этот раз без ночевки.

— Принято, — спокойно отвечает он.

Мы обмениваемся взглядами и каждый отправляется по своим делам. Я выхожу на улицу, сажусь за руль, и еду в салон.

У самого входа в салон вижу двух мужчин в форме. Полицейские.

— Баренцева Александра Валерьевна?

— Да. В чём дело?

— Пройдёмте.

41 Саша

Когда я подъезжаю к салону, солнце уже высоко. У самого входа стоят двое мужчин в форме. Они замечают меня сразу и шаг за шагом приближаются.

Я останавливаюсь, не понимая, почему они заинтересовались именно мной.

— Баренцева Александра Валерьевна? — спрашивает один, высокий и плечистый.

— Да. В чём дело? — я нахмуриваюсь, тревога мгновенно подступает к горлу.

— Пройдёмте, пожалуйста. Вам необходимо проехать с нами в отделение. Там всё объясним.

— Простите, но можно хоть намёк, что происходит? — я стараюсь держаться спокойно, но внутри уже всё сжалось в панике. — Я что-то нарушила?

— Всё будет объяснено на месте. Мы не уполномочены обсуждать это здесь, — второй, помоложе, смотрит на меня спокойно, но твёрдо.

— Могу я хотя бы позвонить?

— Телефон нужно будет сдать при входе. Позвоните позже, после беседы со следователем.

Я делаю глубокий вдох и прошу:

— Можно хотя бы сказать моим сотрудникам, что я ненадолго отлучусь? Они внутри.

— Быстро, — нехотя кивает старший.

Я вхожу в салон. Девочки у стойки тут же поднимают головы.

— Саш, кто это? Что происходит? — Настя почти выбегает мне навстречу.

— Полиция. Сказали, нужно проехать с ними. Возникли какие-то вопросы, я и сама не понимаю пока. Надеюсь, это ненадолго.

Катя смотрит испуганно:

— Может, позвонить кому-нибудь?

— Пока не нужно. Просто подстрахуйте меня, ладно? Я вернусь, как только смогу.

Они кивают, переглядываясь. Я выхожу обратно.

Словно в дурном сне, я отхожу от салона и молча иду с полицейскими. Всё кажется неестественным — лица прохожих, жаркое солнце, шум машин. Только тревожный ком в горле — настоящий.

В отделении меня проводят в тесную комнату с обшарпанными стенами, скрипучим стулом и мутным окном. Воздух тяжёлый, пахнет пылью и чем-то кислым, как в старом подвале. Я окидываю взглядом комнату — ни часов, ни кондиционера, только стол, стул и тишина, которая звенит в ушах.

Один из полицейских забирает мой телефон. Я тянусь за ним, но он уже поворачивается к двери.

— Подождите... А можно хотя бы позвонить? Предупредить кого-то?

— Позже. Следователь скоро будет. — Он уходит, не оглядываясь.

Я остаюсь одна. Сажусь на скрипучий стул, стараясь не дышать слишком глубоко. Время тянется вязко, будто густой мёд. Сначала сижу, сцепив руки в замок. Потом начинаю качать ногой, потом встаю и прохаживаюсь по крошечной комнате, стараясь не задеть облупленные стены. Пахнет пылью, побелкой и чем-то старым, прокуренным. На одной из стен кто-то выцарапал сердечко и инициалы, на другой — вбит гвоздь без назначения.

Я останавливаюсь перед окном, но стекло мутное.