В объятиях его жестокости - Нина Северова

– Телефон для этого есть. Последний раз предупреждаю, – хватает сигареты со стола и выходит в коридор.

Остаюсь одна. Несмотря на то, что мы в больнице, у них всё равно что-то происходит. Я не задаю вопросы, не уверена, что хочу знать правду. Иногда Батыр и Азамат разговаривают в нашей палате, но на казахском. И когда я вижу лицо Батыра в этот момент, чаще всего он злой и мрачный.

Врач разрешил выходить на улицу, несколько раз в день гуляю. У больницы небольшая территория. Если идти медленным шагом, можно обойти всё за пятнадцать-двадцать минут. Иногда мне составляет компанию бабуля из травматологии. У нее что-то с ногой и ей нужно разрабатываться потихоньку. Когда гуляем с ней, это занимает примерно час. Я не против. Валентина Алексеевна рассказала про всех своих внуков, детей и дальних родственников. Ни разу не видела Наташку из Липецка, но она уже меня бесит. Взяла в долг тридцать тысяч и уже пять лет не может вернуть Валентине Алексеевне.

Провожаю свою больничную подругу до палаты, всё-таки ей сложно ходить без подстраховки. Поднимаюсь на два этажа выше, и в очередной раз замечаю колоссальную разницу между платным и бесплатным отделением. Это грустно, конечно. И внешний вид другой и даже отношение персонала.

Батыр облокотившись на подоконник смотрит в окно. Поворачивается, когда я закрываю дверь.

– Нагулялась?

– Да, на улице хорошо, – снимаю толстовку и сажусь на кровать. Батыр медленно подходит, встаёт между моих ног, и смотрит так, что у меня покалывает всё тело. – Ты… странный. Всё хорошо?

– Нормальный я, – проводит пальцем по моей щеке, чувствую как кровь приливает к лицу. – Завтра домой поедем.

– Наконец-то, – отвечаю тихо. Между нами сантиметров двадцать, но Батыр давит своей энергетикой и я немного теряюсь. Он как будто возбужден или безумен. В случае Батыра, скорее всего и то, и другое. – Ты немного пугаешь.

– Чем? – продолжает гладить мое лицо.

– Обычно ты не такой нежный.

– Исправляюсь, – тяжело дышит и немного сводит брови. Проводит большим пальцем по моим губам, надавливает. Касается языка подушечкой и я чувствую горьковатый привкус. – Ты бы смогла… вот так? – проталкивает палец чуть глубже и я непроизвольно обхватываю его губами. Батыр размазывает мои слюни по губам и подбородку.

– Я никогда этого не делала. Но, думаю, да. Если научишь, – говорю почти шепотом.

Батыр молча наклоняется и целует меня в губы. Как и всегда, с укусами до крови. Но дальше этого ничего не происходит. Возможно, из-за того, что ему физически ещё тяжело, а может… Не знаю, в чем причина. У нас за это время ничего не было, но мы были и неспособны.

– Хорошо, сладкая. Хорошо, – отходит к окну и закуривает.

Глава 37. Ксюша

Дом встречает духотой и обновленной мебелью. Кладу ключи в карман толстовки и оглядываюсь.

– Зачем ты это сделал?

– Просто, – Батыр бросает наши пакеты на пол. – Не нравится?

– Нравится, но у меня нет денег вернуть за это всё, – поджимаю губы.

На кухне новые плита, холодильник и гарнитур. Теперь много ящиков и аж три рабочих поверхности. Кухонный стол прямоугольный, четыре стула с мягкими сидушками. В комнате появился шкаф-купе, новый большой диван, телевизор тонкий, журнальный столик и даже ковер. А в ванне перекрасили стены в бежевый цвет и поменяли лампочку. А ещё новая стиральная машинка, как в рекламе. Всё очень красивое, но… не моё.

– Я тебе, что говорил про деньги? – снимает футболку и бросает в сторону ванной. – Не зли меня, сладкая. Купил и всё, твоё это теперь. Обратно не приму.

Подходит ближе, смотрит прямо в глаза. Давит своей энергетикой и я сдаюсь.

– Спасибо, мне нравится очень, но неудобно, – смотрю на пояс его джинсов.

– Завязывай. Неудобно ей, – кладет руку мне на затылок и немного давит. – Это меньшее, что я могу сделать, Ксюша. Хватит противиться. Ты сама решила остаться рядом, тогда смирись уже, что деньги приношу я.

– Ладно. Мне что делать? Ждать тебя дома? – сжимаю кулаки и чувствую как похолодели руки.

– Тебе – улыбаться и не думать всякую дрянь. Можешь дома сидеть, можешь учиться пойти. Придумай себе занятие.

– Мне можно учиться? – приоткрываю рот от удивления.

Батыр вздыхает, будто я обидела его.

– Почему, нет-то? – целует в лоб и расстёгивает джинсы. Стягивает ткань осторожно, морщится. Знаю, у него ещё всё болит. Видела, утром пил обезболивающее.

– Не знаю, я думала всегда, что это дорого. А бесплатно у меня не получится поступить. Да и куда? У меня только слабоватые знания школьной программы, – сажусь на диван, провожу рукой по спинке. Очень мягкий. И пахнет магазином.

– Куда хочешь. Колледж, универ – выбирай. Всё оплачу, если хочешь учиться, – достает боксеры и закидывает на плечо. Проверяет в шкафу ящики. Откуда там появилась наша одежда? Ну ладно – моя. А его откуда взялась?

– Я в душ.

Батыр уходит мыться, а я от мысли о возможной учёбе чуть не вскрикиваю. Мне бы очень хотелось получить образование. Но с базой, что дали в детском доме, меня вряд ли куда-то возьмут. Для поступления нужно ЕГЭ сдавать, а для этого много знать. Наверное, сначала надо подтянуть школьную программу. Зайду в книжный, посмотрю, какие учебники можно взять.

Холодильник забит едой. Много мяса, молочки и овощей. Во втором отделении для фруктов стоит миска с голубикой. Ягодки одинакового размера, прямо одна к другой. Можно ведь? Ну да, это же наш холодильник. Промываю, выкладываю на бумажное полотенце. Пробую одну. Какая необычная.

– Ну как? – Батыр заходит на кухню и хватает голубику. Закидывает в рот и я замечаю, как подрагивает кадык, когда он глотает. Побрился.

– Сладкая, – отвожу взгляд. Ничего же не происходит, да? А почему воздух электризуется между нами? Будто ещё немного и рванёт.

– Ксю-ша, – Батыр подходит ближе, смотрю ему в грудь, капельки воды стекают по коже. Провожу пальцем, сразу напрягается. – Провоцируешь?

– Чем? – поднимаю голову, встречаюсь с безумными глазами. Есть у меня предчувствие, что…

– Трахнуть тебя хочу, сладкая. До трясучки. Не играйся, иначе не сдержусь, – сжимает шею. Глаза сами закатываются, мне