Лучшее лекарство от любви - Трейси Броган

— Разумеется, ты злилась, мам! Он же тебе изменял!

Я почувствовала, как всплывают на поверхность мои собственные подавленные обиды. Он и отцом был паршивым, не только мужем.

Мама встала и, покачивая пышным подолом платья, подошла к зеркалу. Она встала к нему почти вплотную, рассматривая свое отражение так, будто видела его первый раз в жизни. И сказала совершенно ровным тоном:

— Да, он мне изменял, и в этом была его слабость. Но и я не без греха. Мне недостаточно было того, что я — такой же хороший хирург, как он. Я хотела быть лучше. Но мужское самолюбие — хрупкая вещь, Иви. Он тянулся к этим беспомощным женщинам, потому что ему нужно было о ком-то заботиться, а я ему никогда этого не позволяла. Нужно было время от времени позволять ему убить дракона, а не превращаться в дракона самой.

Комната зашаталась. Возможно, мою мать и в самом деле похитили инопланетяне, и сейчас от нее осталась только пустая телесная оболочка, которой управляет внеземной разум, потому что я в жизни не слышала, чтобы она философствовала или предавалась рефлексии. Я ни разу не видела, чтобы она взяла на себя ответственность за собственное поведение. Что ей прописал психотерапевт?

— Мам, ты сейчас пошатнула основы моего мира, — на выдохе прошептала я.

Она улыбнулась себе в зеркале и обернулась:

— Вообще-то, дорогая, я считала, что сообщаю тебе хорошие новости. Я совершенно здорова и забочусь о себе лучше, чем когда-либо. Так же как и твой отец. Мы оба убеждены, что на этот раз с нашим браком все будет в порядке.

— Ладно, — осторожно произнесла я, как будто слово могло сдетонировать и вызвать взрыв.

Я бы многое еще могла добавить и о многом спросить. Но мое сознание напоминало набитый до отказа чемодан, который я силой пыталась закрыть. Даже если в путешествии понадобится что-то еще, оно все равно уже не влезет. Сердечная аритмия, прощеные измены, извинения, признания. Интересно, в семьях, где ведут себя по-взрослому, все так и происходит? Может, это и есть здоровый подход к жизни, но не могу сказать, что я от него в восторге. В отрицании есть свои преимущества.

Вместо этого я сказала:

— Мне нравится это платье.

Она покружилась, как королева выпускного бала.

— Правда нравится? Мне тоже. Возможно, это — то самое.

Она подплыла к диванчику и снова села.

— Я так счастлива, милая. Пожалуйста, порадуйся за меня.

— Я радуюсь. Честно, радуюсь.

И вдруг я поняла, что и вправду рада. В конце концов, не мне судить, получится у мамы с папой что-нибудь или нет. Бог свидетель, они оба достаточно упрямы, чтобы на этот раз все сделать правильно, если захотят.

— Как думаешь, продавец вообще собирается возвращаться? — Мама оглянулась посмотреть, нет ли поблизости консультанта.

— Мы здесь так долго, что, наверное, все пошли обедать. — В животе в подтверждение моих слов заурчало. — Умираю с голоду.

— Ладно. Закончим здесь, и я свожу тебя в хороший ресторан. А пока мы ждем, расскажи, как у тебя дела. Ты говорила, у тебя есть на примете кто-то, с кем ты могла бы пойти на свадьбу? — Она развалилась на диванчике. — Он особенный?

Особенный? Хм-м. У этого слова несколько значений, и Тайлер Конелли подходит под любое из них.

— Скажем так, в последнее время я познакомилась с несколькими интересными мужчинами. Я над этим работаю.

Глаза у нее блеснули:

— И?..

Я могла бы рассказать про свои опыты с «Одиночками Белл-Харбора», но пока что все результаты были катастрофическими. Или о Тайлере, но когда мама говорит о ком-то особенном, она имеет в виду мужчину, который созрел для женитьбы и, как правило, носит или хирургический халат, или очень дорогой костюм с галстуком. Моя мать — не сноб в привычном смысле слова, но ожидания у нее весьма специфические.

— И тебе придется поверить мне на слово.

Глава 15

Никогда не покупать домой продуктов — ужасная привычка, но я вспоминаю об этом, только когда голодна, а тогда уже слишком поздно идти в магазин. Поэтому я пришла в восторг, когда в воскресенье вечером открыла холодильник и обнаружила там контейнер из ресторана Джаспера. Мое ризотто! Аллилуйя! Я совершенно о нем забыла.

Я взяла контейнер с полки и сняла крышку. На внутренней стороне крышки была записка. Смешная и игривая записочка от Тайлера. Мои нервы встрепенулись от радости.

«Не забудьте подумать об этом». И ниже он нацарапал свой номер телефона.

О, я думала об этом.

Много.

Всю долгую дорогу из Белл-Харбора в Энн-Арбор я только об этом и думала. А когда ехала обратно из Энн-Арбора в Белл-Харбор, обдумала все еще раз. Сидя с матерью, глядя, как вся она светится любовью, я думала о нем, о том, что рядом с ним я чувствую себя юной, восторженной, полной девчачьих надежд. И если моя мать испытывает те же чувства, тогда, наверное, я понимаю, почему она хочет дать моему идиоту-отцу еще один шанс.

Но потом я вспомнила, что сказали Габи и Хилари.

Он — плохая новость, Иви. Вся его семья — одно сплошное несчастье.

Он пригласил мою подругу на выпускной, а потом разбил ей сердце.

Ладно, историю с выпускным я могу проигнорировать. Парни-старшеклассники не отличаются чувствительностью. Впрочем, большинство взрослых мужчин тоже. Умом я понимала, что заводить с ним отношения, краткие или долгие, бесполезно. Он увлекся мной, потому что увидел в этом вызов. Если бы я сразу дала ему то, что он хочет, он бы взял это, а потом все равно ушел.

Но даже если это пресловутое «последнее ура», кому оно повредит? Немного foda pena для Иви. Наверняка я могла бы связаться с кем-то хуже Тайлера.

Я взяла мобильник и набрала его номер.

— Алло?

— Тайлер?

— Да.

— Кто-то оставил свой номер в моем ризотто.

Пауза, затем смешок.

— Иви? Вот незадача. А я-то собирался дать свой номер вашему парню.

Меня так и подмывало рассмеяться.

— Ой, правда? Простите. Вы дали его мне. Но я ему обязательно передам, что вы им интересуетесь. Он, кстати, любит порнофильмы.

— Отлично, — Тайлер говорил тихо, как будто старался не шуметь. — Где вы сейчас?

— Дома. Я только что вернулась из Энн-Арбора. А вы?

— В комнате отдыха в «МедПро». У меня смена до шести утра. Но утром я иду выгуливать собак. Пойдемте со мной, — он перешел на сексуальный шепот. — Вы ведь хотите этого?

Черт. Он прав. Я хотела.

Хилари может сколько