Эксклюзивные права на тело - Саша Кей

— У меня встреча. Как раз по поводу информации, которую мы выудили у Зинина. Данил позвонил мне рано утром. Есть пара моментов, которые он посчитал нужным со мной обсудить. К тому же Виктория сказала, что кое-кто из тех, что на видео, имел дела с ее отчимом, и ей есть, что добавить.

— Виктория? — вскидываюсь я, прожигая взглядом затылок Корельского.

— Жена Староверова.

Он произносит это имя с явным уважением. Мое воображение тут же рисует образ холодной красавицы из состоятельной семьи. Не знаю, почему так.

На секунду наши глаза встречаются в зеркале заднего вида.

Меня буквально раздирают противоречивые чувства.

Черт знает, что со мной происходит. Гормоны, что ли? То ли обиженное либидо дает о себе знать, то ли грядущее начало женского цикла. А может, мне просто расшатали нервную систему за пару дней в хлам. Я то плачу, то кричу.

А сейчас и вообще.

Словно какая-то другая женщина внутри меня требует заявить права на Яра.

Очень последовательно. Да уж.

Но мне тяжело с собой бороться. Меня шатает на краю пропасти в нехилый ураган, и меня не устраивает, что я одна. Хочу, чтобы Корельского тоже проняло.

И я устраиваю маленькое шоу.

Я столько лет не могла понять, что же со мной не так, почему я не могу соблазнить ни одного мужчину, даже того гулящего женатика с горя, что прошла хренову тучу женских курсов из разряда «Стань его богиней». Кое-что из них мне пригождается прямо сейчас.

Мы переезжаем через мост, и самое время прибавить скорость, но Яр вынужден ее сбрасывать, потому что ему с трудом удается следить за ситуацией на дороге. Он постоянно возвращается взглядом к зеркалу заднего вида, чтобы посмотреть, что я делаю.

А я…

Я, видимо, совсем умом трогаюсь, потому что решаю испытать пределы терпения Ярослава.

Ничего такого, в общем-то.

Но не для того, у кого и без того в штанах тесно, и кто непрочь спустить с меня трусики.

Не отрывая взгляда от зеркала, я невзначай поглаживаю шею кончиками пальцев, играю с цепочкой. Откинув волосы, я поправляю бретели платья, да так удачно, что они съезжают с плеч. Вырез моментально становится глубже, а глаза Корельского темнеют.

Да, Ярослав Андреевич, этот спектакль для тебя.

Я понимаю, что творю глупость, но остановиться не могу.

Я упиваюсь своей женской властью. Наслаждаюсь тем, что вызываю желание.

Расправляю платье на бедрах, отчего подол задирается ещё выше.

Пальцы Яра сжимаются на руле так крепко, что он поскрипывает.

Я наклоняюсь вперёд, якобы поправить ремешок босоножек, и демонстрирую содержимое декольте. Провожу рукой ласкающим жестом от щиколоток до несомкнутых коленей.

— Эмма… — предостерегает меня Яр, а я испытываю удовлетворение, уловив его голосе сдерживаемое возбуждение.

Но этого мало, и я продолжаю его провоцировать.

Расставив ноги ещё чуть шире, на самой грани приличия, встряхиваю волосами, рассыпающимися по плечам, и откидываюсь снова на кожаную спинку, показывая все изгибы и дразня.

Мне и самой жарко и тесно в этом платье, несмотря на работающий кондиционер. Мое тело горит. Дышать нечем. Мы сожгли своим жаром весь кислород.

Мои пальцы бездумно рисуют знаки на ключицах там, где запудрены следы губ Яра. И когда глаза Корельского становятся почти чёрными, я вдруг чувствую, как все отметины начинают гореть. Я словно ощущаю его поцелуи на себе. Все. И на шее, и на лопатках, и на животе, и там внизу. Грудь наливается, напрягается низ живота.

Я сдвигаю бедра, чтобы унять желание, и у Ярослава вырывается шумный выдох.

Он бросает взгляд за окно и резко выворачивает руль влево.

Съезжаем с дороги, Майбах подбрасывает на колдобинах, но плевать. Меня и так потряхивает. Перед глазами все слегка плывет, я вижу только, что мы заехали за лесополосу и вторглись в поле цветущих подсолнухов.

Несколько секунд, и Яр уже открывает мою дверь, вытягивает меня наружу, и я вижу, что он реально на взводе.

Так же как и я.

Я хочу сказать ему, что ничего не будет.

Но вместо это я покорно повинуюсь его рукам, которые разворачивают меня к багажнику. Послушно упираюсь руками в нагретую поверхность, подставляю шею горячим поцелуям.

Платье, словно созданное для того, чтобы его задирали, оказывается у меня на талии. Щелчок пряжки, вжиканье молнии, еще один поцелуй в шею, и Яр заполняет меня одним движением.

Глава 41

Я вздохнуть не успеваю, как трусики оказываются сдвинуты. Член резко врывается в мою норку, заставляя меня зашипеть.

Волна удовольствия прокатывает волной по телу.

Никогда не признаюсь, насколько я этого хотела.

И дело не только в том, до какой влажности я сама себя довела, дразня Яра.

Маленькая внутренняя ведьма празднует победу.

Довела!

Маска холодной сдержанности снова сброшена.

Да, мне придется за это расплатиться, но я смогла еще раз убедиться, что Корельский меня хочет.

Я чувствую, как внутри меня, распирая, подрагивает его член. Он слишком длинный и достает головкой куда-то очень глубоко, где сладко и немного болезненно. Я тянусь на цыпочках, чтобы облегчить свою участь, но босоножки проваливаются в сухую и рыхлую нагретую землю, оставляя меня на растерзание толстому стволу. И без того натертые с утра складочки растянуты. Жесткие паховые волосы Яра касаются ягодиц и заставляют меня трепетать.

В полной тишине, если не брать в расчет приглушенные звуки проезжающих вдали по трассе авто, под палящим солнцем я нанизана на твердый стержень и кусаю губы, чтобы не выдать, как мне хорошо.

Корельский же, помедлив несколько секунд после вторжения, начинает двигаться. Он берет меня жестко, беспощадно, наказывая за мое своеволие. Медленные глубокие толчки с оттяжкой, как порка. Я чувствую всю длину, весь рельеф. И удар, завершающий каждый длинный толчок, в мою глубину, отзывается сладкой дрожью. Коленки дрожат, икры натянуты до боли, руки слабеют, и я сползаю в упор на локти. В такой позе, я абсолютно открыта для Яра. Каждое погружение выбивает из меня воздух, а киска сжимается все плотнее.

Член скользит, давит. Ладонь Корельского прожигает мою поясницу. Перед глазами все плывет черное авто, желтые подсолнухи, синее небо. Вангоговский сюр.

Мое существо подчинено лишь одному.

Плоти.

Я мечтаю, чтобы Яр ускорился. Размеренные толчки сводят меня с ума. Глотаю стоны, но не умоляю, хотя мне кажется, что именно этого Ярослав и добивается. Но скрыть свое состояние у меня все равно не получается. Я неумолимо приближаюсь к пику, несмотря ни на что, и Яр тоже. Когда я