Дракон под сливочным соусом - Алия Велнес

знает, что в ней течет другая кровь, — снова подает голос Ирма. — Наш, то есть мой отец, не выдержав это, ушел сам, но перед этим забрал с собой и маму... Бабушка, чтобы не оставлять нас круглыми сиротами хотела забрать на воспитание, только не успела — тоже ушла. Так мы и оказались в приюте, а потом и на невольничьем рынке. Помощник Морригана забрал нас во дворец, и мы счастливы.

Дурацкое качество — паршиво подбирать слова утешения. Я, хоть и коряво, но пытаюсь утешить и поддержать девушку. Глажу подрагивающие от рыданий плечи, когда, не выдержав эмоций, Ирма утыкается лицом в мое плечо.

В голове столько мыслей и вопросов, однако все они отодвигаются на задний план. Самое главное сейчас — это разыскать нашу потеряшку. Целой и невредимой!

— Нужно Шарику рассказать! Уж кто-кто, а князь быстрее нас доберется до высокопоставленных драконов и прочих хвостатых шишек из столицы. — Озаряет меня гениальной идеей.

Чернявая несколько секунд рассматривает меня. Громко шмыгает носом, вытирая его об рукав платья, и, округлив глаза, хмурится.

— С чего ты взяла, что Элен где-то в Арнидаре? Ее может быть уже и в Аруме нет, — она обхватывает плечи руками.

— В смысле?

— Драконы не ограничены только нашим миром. Существует куча миров двуликих… не зря же в Арум пытаются прорваться, а крыло стоит на защите от прорывов…

Снова этот ее поучительный тон. Даже переживая за сестру, Ирма остается верной себе — строгой училкой, не упускающей шанса поучить нерадивое дитя — меня.

— И откуда был отец нашей рыжули неизвестно? — без особой надежды интересуюсь я.

— Нет. Он и сам был только лишь наполовину дракон, поэтому и у сестры совсем никак это не проявляется.

— Так может быть это папаша ее того… забрал к себе? — подытоживаю я.

— Девушки, предлагаю прервать земляные посиделки и вернуться во дворец, — неожиданно гаркает мужской голос.

Краска молниеносно сходит с лица Ирмы, и, подорвавшись как импала перед стаей львов, она срывается к выходу, только пятки и сверкают.

Мы же с Лапсиком даже и не думаем двигаться с места. Виверна слишком увлечена рытьем огромной ямы, в которую, кстати, кое-кто может уместиться. А я… горделиво задираю голову, что аж позвонки хрустят, и встречаюсь с зеленым взглядом, цепко рассматривающим мое лицо. Сладуськув цветочках вам))

Глава 50

— Двигайся. Спасибо, что нагрела местечко, Ярина, — первым нарушает повисшую тишину Шарик.

Знатное тельце бесцеремонно плюхается рядом, толкая своим бедром мое. Зелень глаз опускается на розу, зажатую между нами. И что-то неуловимо меняется в его взгляде, что-то делающее меня грозной фурией.

— Ничего я тебе не грела! — Хочу встать, но огромные ручищи опускаются на подол платья.

Да я злая, и голодная. И вообще!

— Хомячок, сядь. Иначе ты своими метаниями сейчас цветок раздавишь.

Ну, конечно, гербарий, значит, его волнует больше?! Ну и пусть сидит с ним в обнимку. Гад!

Настроение портится еще больше, переходя в стадию «слезливый потоп», а поскольку на хвостатого я дико зла, то и радовать его своими бесценными слезинками не намерена. Вдавливаю коготочки в княжескую ладонь и пока Шарик пребывает в состоянии легкого шока, резвым зайцем вскакиваю на ноги.

Надумает полезть — трансформируюсь в кенгуру и покажу ему свое «кунг-фу-комбо».

— Где Беатрис?! — задираю нос, оглядываясь в поисках Лапсика. — Моя подруга, если, конечно, вы такую помните…

— Ярина. Давай поговорим.

— Как-нибудь в другой раз.

Я уже делаю маленький шажок в сторону, как проворная ладонь Амазонитового дергает мою лодыжку на себя, заставляя замереть от неожиданности.

Испепеляя друг друга взглядами, мы ввязываемся в битву титанов: я, пытаясь освободиться, яростно дергаю пяткой, а князь — крепко её держит, будто бы это не конечность тридцать шестого размера, а царская корона, инкрустированная амазонитом, лазуритом, айдулитом и прочим «том».

— О местоположении Беатрис следует поинтересоваться у Язерина, а мы с тобой будем говорить о нас. Сейчас. — голос Шарика звучит с требовательным нажимом. Слишком уж он переходит грань… Я же не его собственность.

— Какие это ещё «нас»? Вот ваш кактус полудохлый. Сберегла, а «не как обычно»! — Слишком истерично рявкаю я, впиваясь в острые шипы. Пихаю в княжеский нос розу и гордо выпрямляюсь: — Если потребуется меня допросить в связи с исчезновением Элен, к которому, разумеется, причастна я, то вызовите повесткой… или что тут у вас в ходу. Счастливого бракосочетания!

— Ярина! — рявкает позади его Светлейшество.

— Лапсик! Домой, малыш!

Виверна поднимает изгвазданную морду на ходу дожевывая корень очередного бархатца, мечет в меня недовольный взгляд «я вообще-то занят», но выползает из ямы.

Крепкие руки скользят по моей талии сильно вдавливая в каменный торс. Затылок больно удаляется в княжеский подбородок, чтобы уже в следующую секунду упереться взглядом в эту самую ушибленную часть Шарикового тела.

Даже сидя на мужских коленках я не забываю о своей кровной обиде и чувстве собственного достоинства — вкладываю во взгляд как можно больше небрежности и дико обижаюсь, когда этот… ухмыльнувшись булькает замершему Лапсику:

— Малыш, не отвлекайся. — Скалится наглая морда Амазона и умильно смотрит на виверну.

— С какого это земляного червяка он тебя слушается?!

К сведению, наглых морд на этом пятачке оказывается аж две: первый — княжеского рода, а второй — предатель, который как оказалось, бросив на нашу «борьбу» флегматичный взгляд, вернулся к своим котлованным раскопкам.

Ну, всё… Ночевать в коридоре будет.

— Потому что я князь?

— Князь… и ведь не поспоришь.

— Ярина? Что случилось? — глухо спрашивает Шарик, безошибочно считав мое погрустневшее состояние.

А что я должна я ему на это ответить? Тем более, что он и без лишних слов может выудить нужную информацию. Не буду же я вечно считать овец или перебирать таблицу умножения.

— Всё в порядке. Правда, — выдавливаю из себя улыбку, заставляя искренне за него порадоваться. Искренне не выходит, но над судьбою мы не всегда можем быть главными. Не с моей удачей.

Ладони Шарика на мгновение опускаются на мои бедра, и вот я уже сижу рядышком с мужчиной. Тут же хочется поежится от холода, но я уже почти смирилась с тем, что если и останусь тут, то придется греться грелками и об шкурку Лапсика. Ну их, этих хвостатых…

— Когда счастливица получит свой цветок?

От того насколько невесомо нежно Амазон касается лепестков хочется разрыдаться и затопать ножками. Потребовать от лапушки сжечь этот невинный гербарий и гордо уйти в монастырь. Виверна даже приподнимает морду, вопросительно смотря на меня, но получив отрицательный кивок, фыркает и удаляется подальше. Нет бы мамку пожалеть…