Секреты прошлого - Кэти Келли

Завтрак в кафе на Саммер-стрит означал пир чревоугодников: сначала яйца, которые готовили здесь по-всякому: вкрутую, всмятку или пашот, затем целое море выпечки. В кафе делали заварные пирожные, пекли пирожки, штрудели, сооружали сандвичи в булке чабатта. Кроме выпечки здесь можно было заказать обед.

Когда Магуайеры прибыли на место, Генри проверял списки продуктов. Первой в кафе вошла Уна, неторопливо передвигавшаяся на костылях, за ней, готовые в любое мгновение подхватить ее под локти, Мэгги и Деннис. Деннис нес сумку жены, а дочь бросилась отодвигать для нее стул.

— Генри, дорогой, как дела? — спросила Уна.

Генри, лысеющий мужчина в брюках и бежевой майке, улыбнулся и даже слегка поклонился Магуайерам. Уна и Деннис были постоянными клиентами.

— Нормально. Как твоя нога, Уна?

— Болит, но терпеть можно. Если это самое ужасное испытание, уготованное мне в этой жизни, то я счастливый человек.

Семья устроилась за столиком у окна, чтобы можно было смотреть на улицу. Уна, кряхтя, пыталась сесть поудобнее, она успела изрядно вспотеть. Сюй, маленькая китаянка, работавшая официанткой, появилась как-то незаметно и беззвучно положила на стол меню. Уходя, девушка улыбнулась, и Мэгги улыбнулась в ответ. Как эта хрупкая девушка не побоялась поехать в незнакомую страну с малышом на руках? Сюй не производила впечатления человека, сожалеющего о необдуманном поступке. Видимо, Ирландия пришлась китаянке по душе. Возможно, жизнь, которую девушка вела в родной стране, была труднее жизни официантки в Ирландии. Мэгги прониклась невольным уважением и решила улыбаться Сюй почаще.

— Ну, Генри, что новенького в меню? — прищурилась Уна. — Мы вот привели к тебе Мэгги в надежде немного откормить. А то, чего доброго, Грей решит, что мы морили ее здесь голодом. — Уна понизила голос: — Грей — парень нашей дочери.

Мэгги выдавила вежливую улыбку. Неужели мать постоянно упоминала Грея, когда сплетничала со знакомыми?

— Сегодня суп-пюре с шампиньонами, — доложил Генри. — Это новинка, Джейн пробует готовить по старинной книге рецептов, которую нашла в книжном магазине. Сюй тоже внесла свою лепту, дала пару дельных советов.

— Прекрасно! — обрадовалась Уна. — Мы обожаем, когда твоя жена экспериментирует на кухне. — Она улыбнулась дочери.

Мэгги снова выдавила вымученную улыбку. Ей так хотелось чувствовать себя комфортно рядом с собственными родителями, радоваться тем же вещам, что и они, однако в душе стояла кромешная тьма, которая сгущалась с каждой минутой.

Не в силах больше бороться с отчаянием, она приняла решение во всем сознаться. Уж лучше выслушать многословные соболезнования, нежели играть жизнелюбие на фоне черной депрессии.

— Мы с Греем расстались, — выпалила она.

Мать побледнела.

— Сардинка, милая, — охнула Уна. — Ну почему ты молчала, детка? Бедная моя малышка, мы так тебя любим! Ты скрывала правду, а мы терзали тебя расспросами!

Вот они, те самые слова, которые должны произнести в подобной ситуации заботливые родители: «Мы любим тебя, мы на твоей стороне. Не важно, останешься ли ты старой девой до конца своих дней, все равно ты наша единственная ненаглядная дочь».

— Я не хотела плакать, — пискнула Мэгги, всхлипывая. Она ненавидела себя за слезы, но они все равно потекли из глаз. — Мы расстались как раз перед тем, как ты сломала ногу, и я не стала прибавлять к вашим заботам еще и свои личные неурядицы… У нас с Греем… ничего не вышло. — Мэгги не могла рассказать про блондинку. Не могла, и все! Правда была слишком унизительной.

— Он был тебя недостоин, — заявил отец, хмурясь. — Он должен был жениться или не морочить тебе голову. Я сразу сказал: этот Грей не пара нашей девочке, — правда, Уна? Парень пять лет живет с тобой, но даже не делает попытки сделать законной женой!

— Деннис, — проворчала Уна, — для таких рассуждений не самое подходящее время.

— Скажи, что я не прав! — не унимался отец. — Нынешнее поколение совершенно не настроено на брак, поэтому не считает ни один союз незыблемым. Этот Грей наверняка даже не задумывался о том, что пора жениться и заводить…

— Деннис!

— Мам, пап, да все нормально. Можете обсуждать, мне не больно, — соврала Мэгги. — У нас просто не сложилось, но мы расстались… как цивилизованные люди. — Она порадовалась, что не упомянула о блондинке.

— Он тебе наскучил? — Деннис внимательно вглядывался в лицо Мэгги. — Так ему и надо! Ты просто перешагнула через него, этого подлого типа! Ты же умница. Ты всегда знаешь, как лучше поступить.

У Мэгги сжалось сердце. Отец ошибался — она всегда поступала наугад, никогда не была уверена, правильно поступает в той или иной ситуации или нет. Она пыталась постичь эту науку в школе, набила кучу шишек, однако так ничему и не научилась. Но по какой-то удивительной причине отец Мэгги придерживался противоположного мнения.

Утром следующего дня Мэгги приступила к работе. Она протирала пол и стульчики внутри игрового домика, когда ее окликнули.

— Мэгги! — Это была Тина, второй библиотекарь детского отдела. — К тебе пришли.

Для высокого человека забраться в игровой домик, с его крохотной дверцей и низеньким потолком, было весьма непросто. Выбраться было еще труднее, поэтому Мэгги решила, что посетитель — кто бы он ни был (ведь вряд ли к ней заглянул какой-нибудь Билл Клинтон с кучей политиков) — вполне может подождать, пока она протрет маленький столик, заваленный книжками с картинками.

— Мэгги, — снова позвала Тина.

— Погоди, тут такой бардак… — Мэгги ударилась локтем, выругалась и зажала рот ладонью.

Хватило одного дня работы в детском отделе, чтобы усвоить: дети тотчас докладывают родителям, если библиотекарь скажет грубое слово. «Мама, а та тетя сказала «дерьмо». Мам, значит, это не ругательное слово?» Работникам детской секции приходилось постоянно следить за своей речью.

Мэгги сложила в стопочку «Приключения Тома Сойера», «Голодную гусеницу» и парочку других книг, чтобы позже расставить их по полкам. Дети постоянно брали книги в домик, хотя это запрещалось.

Она высунула голову из домика, дунула вверх, пытаясь избавиться от упавшей на нос пряди волос. Прямо перед ней стояла смущенная Тина, а рядом… рядом был Грей собственной персоной. Он имел нахальство выглядеть до неприличия хорошо в строгом деловом костюме, рубашке и галстуке. Мэгги залилась краской.

Она успела забыть, какое сокрушительное воздействие оказывает он на окружающих. Конечно, Грей, как и все прочие мужчины, порой разбрасывал по полу носки, храпел по ночам и с отвращением жевал по утрам овсяную кашу, однако вне дома был потрясающе красивым мужчиной без единого изъяна.

— Здравствуй, Грей…

— Привет, Мэгги.

Они пялились друг на друга. Мэгги умирала от желания броситься к нему на шею, если бы не воспоминания о блондинке в ее постели.