Летим в Лас-Вегас! - Белинда Джонс

– А как ты думаешь, откуда берутся иллюзии?

Я беспомощно пожимаю плечами. Вот так влипла!

– Иллюзии основаны на реальности, – говорит он. – Твои мечты – это тоже реальность, только повернутая наилучшим для тебя образом. Когда кого-то любишь, то мечтаешь о нем, верно? Не о космическом корабле, не о ковре-самолете, а только о нем. Если бы тебе предложили выбор: мечтать о ком-то – или на самом деле быть с ним, прикасаться к нему, лежать в его объятиях, что бы ты выбрала?

– Ну да, ясно, – неуверенно киваю я.

В данный момент я мечтаю об одном: поскорее свернуть эту дискуссию.

– Так что же ты выберешь? – Финн не дает мне сорваться с крючка. – Наверно, реальность. Ладно, признаю: она не так уж плоха. – И я заискивающе улыбаюсь, надеясь, что философский диалог подошел к концу.

– Джейми….

– Ш-ш-ш! Что это? – прерываю я его. Финн прислушивается.

– Ничего. Я ничего не слышу.

– Боже мой! Это оно! Вдохновение! Вдохновение пришло! – восклицаю я. – Вовремя! – смеется он.

– Молчи и не мешай мне писать!

Солнце клонится к горизонту, и краски неба становятся еще более фантастическими: теперь, на синем фоне, словно на мексиканском одеяле, розовеют размытые полосы, как будто природа говорит мне «Думаешь, нет ничего лучше неоновых огней? Взгляни-ка на это!»

Я так поглощена творчеством, что не замечаю холода, пока Финн не говорит, что я вся дрожу.

– Наверно, пора назад, – говорит он, помогая мне встать на ноги. – Движение нас согреет.

И мы отправляемся в обратный путь.

– Ты скучаешь по морю? – спрашиваю я, когда мы останавливаемся передохнуть.

– Конечно. Может быть, зимой я вернусь домой. Очень не хватает серфинга.

– Почему же ты уехал?

– Как тебе сказать… Не мог там оставаться после смерти мамы. Все вокруг напоминало о ней. А всякий раз, как я смотрел на море… – Он замолкает. Я хочу спросить, отчего она умерла, но не осмеливаюсь.

– В общем, – продолжает он, овладев собой, – мне предложили работу во «Дворце Цезаря», и я подумал, что это знак судьбы. Указание, что пора переменить декорации. Дома меня окружало слишком много воспоминаний.

– Откуда ты? – осторожно спрашиваю я, боясь причинить ему боль и этим вопросом.

– Из Калифорнии. Не так уж далеко отсюда. Милый маленький городок под названием Сен-Луис-Обиспо. Тебе стоит туда заглянуть, если будет возможность.

– Да, хотелось бы посмотреть Америку. А то пока я ничего, кроме Вегаса, не видела. Ты доволен, что переехал сюда?

– Конечно! Столько нового увидел!

– Еще бы!

– И завел новых друзей.

– Это ты о Зейне? – спрашиваю я.

– Вообще-то о рыбах! – парирует он. – А Зейн – классный парень. Правда, любит играть роль Купидона и иногда чересчур этим увлекается…

– В каком смысле?

– Ну, знаешь, вечно кого-то кому-то сватает. – А, понятно. Я тоже заметила!

– Вот как?

– В первый же вечер. Он очень старался свести Ларса и Иззи.

Финн корчит гримасу.

– Не думаю, что этим двоим требовалось поощрение. Ну и как, удачно?

– Даже слишком. Ларс заработал растяжение в паху, и остальная труппа теперь к Иззи и подойти боится!

– Значит, понимаешь, о чем я. Когда Зейн в романтическом настрое, к нему тоже лучше близко не подходить.

– А ты не пробовал его сосватать? Я хочу сказать, познакомить с какой-нибудь девушкой? – спрашиваю я, Финн смеется от души. – Думаю, ему такая помощь не нужна! Господи, только не это!

– Он что, бабник?!

– Наоборот. Хранит верность Миа.

– Спасательнице из «Миража»?

– Да, ей. С тех пор, как они разошлись, он сам не свой. Он – из тех людей, что не выносят одиночества. Искренне верит, что «нехорошо человеку быть одному».

– А ты как считаешь?

– Думаю, для одних это верно, для других – нет.

– О-о, какой ты загадочный!

– А ты как считаешь, Джейми? Верно ли, что у каждого из насесть своя половинка, без которой человек не может быть счастлив?

Передо мной встают образы моих «половинок». Кристиан в постели с Надин. Зейн целуется со своей спасательницей.

– Надеюсь, что нет! – с чувством отвечаю я.