Одержимые любовью - Сандра Джоунс

Флер не могла знать, что в это время Салли говорит с Эми и разговор у них серьезный.

Она вернулась в зал, где Тони беседовал с организатором выставки господином Румом.

– Позвольте представить вам Флер. Если она за что берется, то делает безупречно. А это господин Рум.

– Рад познакомиться! Мы не раз общались по телефону, и я несказанно рад, что наконец познакомился с вами лично.

Скоро зал наполнился людьми.

– Ваши работы пользуются успехом, – шепнул господин Рум Тони и, улыбнувшись во весь рот, добавил: – Вы в курсе, что я беру десять процентов комиссионных?

Тони чувствовал себя не в своей тарелке.

– Как бы поскорее улизнуть отсюда? Рум все время меня с кем-то знакомит. Сил моих больше нет!

– Терпите! Вот оно бремя славы! А я всегда говорила, ваши скульптуры особенные. Они не могут не нравиться.

Флер оказалась права: все работы Тони раскупили.

Господин Рум пребывал в отличном расположении духа.

– Хороший выдался денек! – довольно потирая руки, заметил он. – Можно сказать, отличный!

– Не забудьте выписать чек господину Стедману, – шутя, напомнила ему Флер.

– Только если пообещаете устроить еще одну выставку!

– Договорились! – согласилась она.

В четыре часа Тони и Флер выехали из Харрогита.

– Рум сказал, что тут неподалеку есть старинная таверна. Заедем? – предложил Тони. – Нам есть что отметить.

– Если там есть телефон, позвоню еще разок Салли, – думая о своем, ответила Флер.

Тони смотрел на живописный пейзаж, переживая события дня, и думал о Флер. Как же он ее желал! Но сказать об этом не решался.

– Смотрите, какая прелесть! Давайте остановимся! – предложила Флер.

Тони остановил машину, Флер вышла и встала на обочине. На горизонте синел лес. Прямо под ногами холм плавно спускался и переходил в долину. Поблескивая на солнце, причудливой лентой вилась река. А над головой сияло безоблачное бледно-голубое небо.

– Красота! – У Флер от восторга захватило дух. Кругом ни души. Дул ласковый ветерок, и стояла такая тишина, что, казалось, слышен шелест травы. – Как будто в целом мире только мы одни…

Пока Флер любовалась красотами природы. Тони не мог оторвать от нее глаз. Смотрел, как ветер играет ее волосами, как блестят у нее глаза, как она улыбается… После родов прошло несколько месяцев, и Флер расцвела зрелой женской красотой.

– Тони! Разве есть место красивее?

Не услышав ответа, она повернулась и оказалась прямо в его объятиях. Прижав ее к себе с такой силой, что у нее перехватило дыхание, он горячо шептал нежные слова, говорил, что любит, что полюбил с первого взгляда… Флер вдохнула запах его пальто, и на нее нахлынули воспоминания той ненастной ночи, когда она сбилась с пути и он пришел к ней на помощь.

Тони отпустил ее и, заглянув в глаза, простонал:

– Я не хотел любить тебя, не хотел пускать к себе в душу! Но я люблю тебя, Флер! Ты вошла в мою жизнь и я люблю тебя так, что ни о чем другом думать не могу!

Не дав ей ответить, он закрыл ей рот поцелуем. У Флер все поплыло перед глазами, а Тони, схватив ее на руки, понес вниз. Когда она пришла в себя, они лежали на траве, его глаза улыбались ей, и пути назад уже не было.

Они занимались любовью прямо на земле, в уютной ложбинке, где им не мешал ветер. Над ними сияло солнце, а вокруг зеленел вереск. Такой любви Флер не знала. Любви, когда сливаются тела и души, когда две судьбы навеки связывает незримая нить. И они потеряли счет времени…

По дороге домой Тони молчал. Только однажды сказал:

– Больше это не повторится. Не обижайся па меня.

– Я не обижаюсь.

Флер так много нужно было ему сказать, но где найти слова? А почему он решил, что она обиделась?

Они подъехали к Дарлингтону часам к десяти, когда уже совсем стемнело.

– Скоро будем дома, – буркнул Тони, избегая говорить о том, что случилось в вересковой долине.

– Хорошо, что продали все скульптуры… – Флер старалась быть спокойной. – Я всегда говорила, они особенные.

«Флер сама особенная, – подумал Тони. – Таких больше нет». У него возникло искушение сказать ей, что именно о такой женщине; он всегда мечтал. Но он не был уверен в себе и в своем будущем.

Терпение Салли подходило к концу.

– Сколько раз повторять? Она еще не вернулась. – Вот уже третий раз Мэг Трентон стучалась к ней в дверь, и Салли каждый раз давала ей понять, что в этом доме ей не рады.

– Вы же сами сказали, что к ужину она приедет. – Мэг взглянула на наручные часы. – Уже половина десятого.

– Флер сама себе хозяйка! Так что не моего ума дело, когда: она вернется домой. И тем паче не вашего! – В доме заплакал ребенок. – Ну вот! Разбудили мне ребенка! Уходите! Еще раз стукнете, окачу помоями, ей-Богу! – Захлопнув дверь, поднялась наверх, приговаривая на ходу: – Иду-иду, моя красавица! Не плачь! Мамка скоро приедет!

Вернувшись в машину Генри Стоуна, Мэг заверила его:

– Она вот-вот вернется. Подождем еще немного.

– Сколько можно ждать! И вообще, почему бы не подождать в доме? – Он был на взводе.

– Размечтались! Салли нас в дом не пустит.

– Еще как пустит!

– Давайте придерживаться плана. Когда они вернутся, вы дадите ему уехать, а потом пойдете за Флер в дом.

– А я еще не решил! Может, я не дам ему уехать.

– Бросьте ваши штучки! Я же сказала, между ними ничего нет. Забирайте Флер с девчонкой, а Тони оставьте мне.

– Говорите, между ними ничего нет? Я вам не верю!

– Зачем мне вас обманывать? – Чтобы заполучить Тони, она готова была лгать хоть до посинения. Пусть Флер исчезнет отсюда, а она подберет, что останется. – Как только вы пойдете за ней, я уйду. И обо мне никому ни слова!

– Можете уходить прямо сейчас! Плакать не стану.

– Представьте, я тоже! Надеюсь, ни вас, ни вашей Флер я больше никогда не увижу!

Они ждали, сгорая от нетерпения и страсти, не ведая, что им не суждено познать радость разделенной любви.

Подъехав к дому Салли, Тони не заметил белый «роллс-ройс»: Генри припарковал машину в сторонке, в тени деревьев. Флер тоже ничего не заметила.

Салли не слышала, как они подъехали: она укачивала наверху Элизу. Ее плач разбудил Долли и Брайана, и они пришли в комнату матери. Долли баюкала на руках малышку, а Брайан разговаривал с матерью.

– Мама, а что сказала Эми Блейк?