Обнаженная тьма - Елена Арсеньева

– Решил нашу коптильню обчистить? Сейчас как спущу Супера!

Это у них юмор такой, у нынешних детишек.

– Разуй глаза! – сказал Гелий, как всегда, свысока, как иположено без пяти минут выпускнику говорить со всякой мелюзгой. – Или невидишь, что я навешиваю новый замок? Сам знаешь, в поселке уже обчистили однуили две коптильни, вот твоя бабушка и решила…

– А, – рассеянно сказал Петька, мигом теряя интерес ккоптильне и шныряя взглядом по двору. – Супер спит, что ли? – И засвистел: –Супер! Ко мне!

Гелий заметил в окне перепуганное лицо Елизаветы Петровны –и тяжело вздохнул.

Делать нечего. Придется принимать удар на себя.

– Знаешь что, Петька, – сказал он чужим голосом, – тут, покатебя не было, приезжал этот, как его, из Москвы…

Петька выслушал недоверчиво, и его большие серые глазанаполнились слезами.

– Какое свинство, – сказал, отводя взгляд. – Меня не моглиподождать?!

– Он очень спешил.

– А это надолго?

– Ну, не знаю… Как в прошлый раз, наверное.

– На целую неделю! – ужаснулся Петька. – Трудно бытьмужчиной, да? Даже собачьим мужчиной?

«Знал бы ты, как трудно!»

– Петька, картошка стынет! – высунулась в окно ЕлизаветаПетровна. – Жареная, как ты любишь. Геля, ты с нами сядешь?

Он едва нашел силы сдержать рвотный спазм и, сунув Петькеключ, выскочил со двора.

Со всех ног припустил к станции, вспоминая, как с утра искалпредлог не ездить к брату в район, хотя тот просил помочь, и поэтому моталсябесцельно по поселку. Вот и домотался! Нет уж, куда лучше косить траву вокругморга, чем перенести то, что ему выпало. Как-то это ужасно на негоподействовало, думал Гелий, как-то уж слишком. Ненависть к Деме комом подкатилак горлу, сдавила еще сильнее, чем воспоминания о кровавых брызгах иизуродованном теле Супера. Как, почему все терпят эту бесчеловечную скотину?Его ведь все ненавидят, этого Дему! Даже Эльдар как-то раз по пьянкепроговорился, что, когда ему в морг привозят очередного безымянного бомжа, он мечтает,чтобы это оказался Дема. И ведь никакая хвороба его не берет. Спит на голойземле, жрет что придется, пьет неизвестно какую гадость, аживехонек-здоровехонек! Эльдар тоже пьет, но зато у него и рука иногдаотнимается, на нервной почве…

– Гель! – послышался сзади запыхавшийся голос, и Гелий струдом подавил желание припустить бегом, потому что голос был Петькин.

Но поздно. Пришлось обернуться и принять безразличный вид:

– Чего прибежал? А как же картошка?

– Да ну ее, – отмахнулся Петька. – Я, если честно, купил двабеляша на станции. Вку-усные!

– Вкусные?!

Гелий так и ахнул. Дурачок этот Петька. Разве не знает,какие слухи ходят по поселку насчет пропавших кошек и собак? Что Дема вместе сосвоими дружками ловит их и отдает каким-то делягам, которые обдирают несчастныхживотных, делают из них фарш и продают. И будто именно у них покупает фарш РаяКандыба, которая торгует на станции беляшами собственного приготовления…

Он уже открыл было рот, чтобы выложить все это Петьке, новспомнил Супера – и не смог. Только спросил угрюмо:

– Как же тебя бабушка без обеда отпустила?

– Сам не знаю, – пожал плечами Петька. – Я говорю: не хочуесть, пойду погуляю. Она говорит: ну и хорошо, иди, деточка. Даже странно,правда?

С точки зрения Гелия, в этом не было ничего странного:Елизавета Петровна хотела закончить уборку и хоть немного прийти в себя, сейчасона могла только радоваться отсутствию внука. Неужели придется опять приниматьогонь на себя?

– А ты куда? – забегая по своей привычке вперед и заглядываяв глаза, спросил Петька. – Пошли поиграем на компьютерах?

Гелий ненавидел компьютерные игры, и Петьке это было отличноизвестно. Он уже ожидал привычной отповеди об искривлении мозговых извилин улюбителей всяких «Думов», «Квейков» и «Блудов», но сегодня Гелий оказался надиво кроток:

– Конечно, топай. Деньги у тебя есть? Могу подкинуть. А мне,извини, надо в район съездить, Эльдару помочь.

– В морге?! – расширил глаза Петька. – И чего делать? Трупыпотрошить?

Он даже не представлял, в какую десятку попал, этот малец!

– Успокойся, – сухо сказал Гелий. – Всего лишь травускосить. Эльдар говорит, заросло все крапивой, не пройти.

– А он сам не может?

– Конечно, нет. Ему нельзя делать резких движений – из-заруки.

– А его санитары?

– Ну ты что, они еще зарежут кого-нибудь косами. Эльдар мнерассказывал: искал что-то на днях в ящике своего письменного стола, вдругнатыкается на пачку фотографий: все мертвецы сидят с картами в руках, попарно,а рядом с ними пьянствуют санитары. Это они так развлекались, представляешь?Там такие оболтусы – вроде Демы.

И прикусил язык. Черт, вот же черт, ну как сорвалось с языкаэто имя?

– Ой, Дема! – вдруг прыснул Петька. – Ты знаешь, чтопозавчера было?

– Нет, я на целый день уезжал в Москву, в библиотеку, изашел там к ребятам, мы раньше в одной школе учились.

– Ну точно, тебя не было, – кивнул Петька. – Тогда слушай!Мне бабуля говорит: пойди погуляй с Супером на озеро, а то что он у нас целымиднями по цепи бегает, как кот ученый у Лукоморья. Ну, мы пошли. Идем мимобывшего лагеря, а там Дема со своим бомжатником в футбол играет.

– В футбол?!