Доказательство любви - Кортни Милан

Церковные колокола едва пробили половину восьмого, когда раздался стук в дверь. Дженни задержалась на минуту около двери, раздумывая, стоит ли ее открывать. Следующий сеанс был назначен на завтрашнее утро, а она еще не решила, как вести себя с клиентами. Теперь, когда она отправила в камин все лживые мистические тряпки из своей комнаты, приобретшей строгий и деловой вид, что она могла сказать?

Ей следовало что-то придумать.

Дженни приоткрыла дверь. Однако на пороге стоял совсем не ее клиент.

– Послушайте, – быстро произнес лорд Блейкли. – Я знаю, вы намереваетесь захлопнуть дверь прямо перед моим носом. Пожалуйста, не делайте этого.

Дженни глотнула свежего вечернего воздуха. Наряд лорда Блейкли выглядел еще более небрежно, чем обычно. Свой галстук он сжимал в кулаке, а жилет оставил незастегнутым. Его волосы растрепались на ветру. Лучи заходящего солнца осветили лихорадочный блеск его глаз. От него волнами исходило мужское обаяние, он казался чертовски соблазнительным, и Дженни невольно мысленно ощутила грубое прикосновение его губ.

Воспоминания всколыхнули ее. Даже воздух вокруг него был пропитан неким напряжением. Находясь от него всего в двух футах, она явственно ощутила едва уловимый запах его одеколона, почувствовала жар, исходящий от его тела. Иллюзия, порожденная, скорее всего, ее жаждущим, истомившимся сердцем.

Но Дженни также вспомнила и холодное неуважение, которое он выказал ей во время их последней встречи.

– У вас одно предложение, чтобы объяснить, почему я должна вас выслушать.

Он согласился с этим с гораздо большей учтивостью, чем Дженни могла от него ожидать.

– Справедливо. – Лорд Блейкли поднял глаза к небу, его губы зашевелились, а глаза сузились. Он застыл в позе напряженного раздумья, словно подыскивая аргументы, которые бы изменили ее настроение.

Поцелуй – настоящий, нежный, совсем не похожий на ту грубую похоть, с которой он накинулся на нее в последний раз, мог спасти положение. В конечном итоге он покачал головой.

– Мне приходит на ум только ложь, – со вздохом признался он. – Правда, вы должны бы закрыть дверь. Я бы на вашем месте так и поступил.

Дженни повернула ручку.

– Я чувствую себя потрясающе щедрой сегодня вечером, милорд.

Он облегченно выдохнул и вошел в дом.

– У вас три предложения.

Сперва ей показалось, что застывшее выражение его глаз является предупреждением ей не высказывать неподобающих шуток. Однако случилось чудо, и он улыбнулся. Это была маленькая улыбка, немного неловкая, будто его лицо совсем не привыкло к подобным упражнениям. Но она была настоящей. И на этот раз он не сделал попытку скрыть это выражение за холодным презрением. Лорд Блейкли не стал отворачиваться от нее. Он выглядел не совсем как далекий греческий бог, а скорее как потрясающе симпатичный и очень даже близкий смертный.

У Дженни перехватило дыхание.

Это было так похоже на него. Лорду Блейкли не понадобилось ни одного предложения вообще.

Однако он все же попытался.

Блейкли стоял, опустив взгляд и смущенно перебирая пальцами пуговицы своего фрака.

– Я… – начал он и стремительно выпалил заготовленную речь: – Я приношу глубочайшие извинения за свое поведение той ночью. Я вел себя неподобающе. Ваша пощечина – лишь малая доля того, что я заслужил.

Дженни ожидала все, что угодно, но не это. Она удивленно открыла рот.

– А с какой стати вы передо мной извиняетесь? Я полагала, мои чувства ниже вашего рассмотрения.

– Я извиняюсь перед вами не для того, чтобы уважить ваши чувства. – Эта ледяная сентенция более напоминала прежнего лорда Блейкли. – Я извиняюсь перед вами потому, что я, черт возьми, задолжал вам извинение. – Он кивнул, будто бы это все объясняло.

– Лорд Блейкли, – спросила Дженни, – а вы вообще представляете себе, как выглядит извинение?

Блейкли надменно поднял бровь.

– У меня есть некоторые представления об этой концепции, – заявил он своим самым холодным тоном. А потом испортил всю свою гордую и выверенную сентенцию, добавив: – Я спросил Уайта.